Варяжская правда

Бегущий был тучен и немолод, но проворно перебирал ногами, потому что от шеи его тянулся к седлу гридня волосяной аркан.

«Понахватались степных повадок», – подумал Духарев.

Последним топал общинник-проводник.

Десятник лихо осадил коня перед Духаревым, спихнул «поклажу». Пленник кулем свалился под ноги духаревской Метели и яростно замычал. Рот его был заткнут тряпкой, руки и ноги связаны, а рожа слегка попорчена.

У десятника тоже была губа разбита. Оч-чень интересное повреждение для вооруженного человека.

– Драться полез, – сообщил десятник. – Пришлось успокоить. А это – тиун ихний, – он перехватил аркан и подтянул второго вперед.

Тиун с хрипом втягивал воздух, пучил налитые кровью глаза. Сразу видно, с физподготовкой у тиуна неважно.

– Все верно. А что тиун?

– Кричал много, – усмехнулся десятник. – Но это сначала, а как мы коней рысью пустили, сразу орать перестал. Теперь только пыхтит.

– Развяжите их! – приказал Духарев.

Освобожденный от аркана тиун без сил осел на траву рядышком со своим защитником. У того глаз подбит, борода встрепана… Но что-то смутно знакомое…

– Как зовут? – спросил Духарев.

– Сычок… – мрачно пробормотал побитый.

– «Сычок, воевода!» – поправил его десятник, сопроводив поправку пинком.

– Сычок, воевода, – покорно повторил побитый.

– На кулачках дрался ловко, – заметил десятник.

– Так он новгородец, – сказал Сергей.

– Тогда понятно. Они на своем вече только и делают, что на кулачках дерутся!

Сычок стоял, понурив голову. Осознал, что косяк упорол.

– Что ж ты, Сычок, в Киев подался? – спросил Духарев. – А почему не домой, в Новгород?

– Чифаня? – Сычок вскинул голову, изумленный. – Дак он же помер три лета тому! А ты…

– …Воевода! – рявкнул десятник.

– …воевода… – Сычок опять понурился.

– Со мной поедешь, Сычок, – распорядился Духарев и строго взглянул на тиуна. – А ты как, отдышался? Знаешь меня?

– Что ж не пришел, когда я позвал?

– А ты мне не господин! – дерзко ответил тиун. – У меня свой боярин есть, а ты мне никто!

– Позволь, батька, поучу его маленько? – попросил десятник, поигрывая плеткой.

– Бей! – визгливо закричал тиун. – Сейчас твоя сила!

– А потом будет твоя? – усмехнулся Духарев.

– Будет и моя! Боярин мой самой княгине служит!

– Ишь ты! – удивился Духарев. – А я не знал! Это, значит, тебе княгиня приказала знамено сдвинуть!

– А вот у княгини и спроси! – нагло ответил тиун. – Она и рассудит, кто прав! И за то, что ты меня и человека моего побил, – тоже рассудит! Ты, воевода, ой как пожалеешь!

Духарев наклонился к тиуну, сказал ему негромко:

– Еще слово – и я тебе язык вырву, – потом приказал двум гридням: – Возьмите эту жердину и вкопайте во-он там, под тем пригорком. Сделаете – догоняйте.