Повелительница пустыни

Ты же моя умница, ты справишься. Пожалуйста, не кричи. Не делай ей ещё больнее. Пойдем, я напою тебя чаем, а мама потом всё тебе объяснит.

Так под тихий шепот тёти я оказалась в своей комнате. Меня усадили на постель, и тётя напоила меня чаем, вкус которого я не чувствовала.

Мои мысли все были в комнате Амии, моей сестрёнке, которой я не в силах помочь.

Я была в неведении, не понимала всего произошедшего и это меня больше всего угнетало.

Тётя выскользнула из моей комнаты, лишь тогда, когда я, окончательно обессилев, рухнула на кровать и смежила веки.

Слёз не осталось, лишь судорожные всхлипы терзали грудь.

Тишина, нависшая в моей комнате, звенела в ушах оглушительнее самых громких взрывов.

Она давила, словно вакуум, высасывая остатки ясности из сознания. Вопросы кружились хаотично, не находя ответов, сталкивались друг с другом, порождая лишь новые порции неразберихи.

Чувствовалось, что где-то рядом, совсем близко, кроется ключ к пониманию, но он ускользал, как вода сквозь пальцы.

Сон, целительный и милосердный, укрыл меня в своих объятиях, воздвигнув хрупкую преграду между мной и той всепоглощающей болью, что сдавливала грудь.

Но с первым лучом рассвета ворох неразрешенных вопросов вновь нахлынул, требуя ответов, словно голодные птицы.

Мать сидела рядом. В некогда лучистых глазах плескалась лишь выцветшая тоска.

Нервный трепет пронизывал руки, губы кровоточили от искусанных ран, а безупречно приглаженные прежде волосы, непокорные и взъерошенные, обрамляли осунувшееся лицо.

Передо мной сидела женщина, постаревшая в одночасье на целую вечность.

— Мама, — прошептала я, касаясь ее руки дрожащими пальцами.

Где-то в глубине души змеился ледяной ужас, подсказывая, что случилось непоправимое, то, что-то, изменившее мать до неузнаваемости.

Я не могла понять, что именно? Что за чудовищная тень прокралась в наш дом, заставив его замолчать, словно кто-то внезапно выключил звук?

Она резко обернулась, и вырвавшийся из груди вздох разорвал тишину. Мгновение — и она заключила меня в объятия с такой силой, словно боялась, что я исчезну.

Я чувствовала, как ее беззвучные рыдания сотрясают её плечи, и мои глаза наполнились слезами.

Она почувствовала влагу на моей щеке, опустила голову и дрожащими пальцами смахнула мои слезы.

— Мы должны быть сильными. Главное, что мы все живы…

— Мама. Амия… — я задохнулась от волнения, ища ответа в ее глазах, и увидела лишь тоску, непроглядную, как ночная тьма.

— Амия жива, только… — она запнулась, подбирая слова, и по ее лицу пробежала тень, отражающая внутреннюю борьбу: сказать правду или умолчать? Собравшись с духом, она продолжила:

— …только свадьбы не будет. Принц обесчестил ее.