Пристойное поведение

 — Здесь же купаются? — Озерский вопросительно глядит на экскурсовода, тот пожимает плечами и отвечает: «Вполне».

Этому ненормальному большего и не нужно. Вниз опускаются брюки вместе с трусами — мы с гидом едва успеваем отвернуться. Проводник хохочет, я краснею.

— О, кайф! — кричит Озерский, шлепая по воде. — Веро, иди ко мне!

— Я приду за вами через полчаса, отдыхайте, — хохочет над нами экскурсовод, показывает знак Егору, что он в сговоре, затем забирается на коня и резво удаляется в сторону леса.

— А-а-а! — вопит Егор, заходя по пояс в ледяную воду. Наскоро обмывается, а затем ныряет. — У- у-у, хорошо! Иди же сюда, трусиха!

— Да ни за что! — разувшись, кончиком большого пальца на ноге я опасливо проверяю воду.

Несмотря на осень, с погодой нам повезло, в воздухе уверенно держится градусов двадцать пять. Озеро прозрачное, значительно теплее впадающей в него речушки. Егор заплывает на середину, встает в полный рост, вода едва достает ему до груди.

— Ну же! — кричит он.

— У нас даже полотенец нет!

— Не будь занудой! — он брызгает в меня водой, и хотя капли физически не в состоянии долететь с такого расстояния, визжу и отпрыгиваю. А затем… да к черту все! Хочется ли мне этого? О да! Еще как. Так чего ломаться? Оглядевшись и убедившись, что поблизости по- прежнему только лошади да белки с ежиками, я торопливо снимаю с себя одежду, аккуратно складываю стопочкой. Затем под одобрительный оглушительный свист Егора — все-то он может и умеет — стягиваю белье, прячу его в рукав кофточки, и, соорудив из косы шишку на макушке, очень медленно и осторожно захожу в воду.

Он ждет. Глядит на меня, не отрываясь. Не подгоняет. Просто молча стоит, пока привыкаю и настраиваюсь. Это длится несколько минут, после чего, наконец, решаюсь и плыву.

Не так ужасно, как можно было себе представить. Терпимо.

Доплываю до Математика, скольжу ладонями по его горячему телу, а он в ответ обнимает меня. Мои зубы стучат так громко, что внятно говорить невозможно в принципе, тут покорителю «выдр в тундре» не совладать с речью, куда уж мне! Замечаю, что его губы тоже посиневшие. Мы оба улыбаемся, отбивая челюстями замысловатые ритмы. Неуклюже целуемся, стукаясь зубами. Я обвиваю его бедра ногами, щипаю ягодицы. Нам обоим безумно холодно. И хорошо.

— О, я голая, а у тебя едва стоит, — нащупываю его под водой. Озерский смеется.

— Я вообще удивлен хоть какой-то реакции в нечеловеческих, абсолютно не приспособленных для размножения температурных условиях.

Закатываю глаза. Замерз, а все равно выпендривается.

— Я от тебя без ума, — говорю ему невнятно. Он пытается разобрать слова, не может.