Пристойное поведение

 — Выдры в тундре, блин!

Снова целуемся, а после посылаем романтику к черту и с дикими воплями пулей вылетаем на берег, сжимаясь от адского холода, растирая плечи и бока, покрывшиеся мурашками.

— Псих, мы заболеем! — ругаюсь я, дрожа всем телом. Он протягивает мне свою футболку, которой я поспешно обтираюсь, превратив ее в мокрую тряпку. Натягиваю трусы, штаны, сверху кофту. Егор отжимает свою майку и по возможности обтирается ею, после чего тоже одевается. Его джинсы с трудом налезают на еще мокрое тело. Озерского бьет крупная дрожь.

Рискуя затушить костер, мы бросаем в него сразу кучу веток, а потом сидим рядышком, греемся, наблюдая, как он разгорается, потрескивая. От лежащих рядом шампуров пахнет сосисками. Математик обнажен по пояс, его футболка сушится на ветке ближайшего дерева.

— Замерз, — шепчу, растирая его плечи, осыпая их поцелуями.

— Согреешь?

— А как же.

Прежде чем снова обниматься, мы долго дышим друг другу на ладони. У Егора в рюкзаке чудом обнаруживается четушка виски, и мы по очереди делаем несколько глотков. Это так… глупо, по-детски. Но и хорошо одновременно. Удачно мы своровали у судьбы еще один уютный денечек, не думая о последствиях. Не думая ни о чем на свете. Егор прав: ни окружающие люди, ни даже его жена, которой в браке не хватало острых ощущений, не смогут нас разлучить. Только мы сами, придавая некоторым вещам большее значение, чем следовало бы.

В гостиницу возвращаемся уставшие, вымотавшиеся, но довольные. Решаем посмотреть перед сном фильм, но вырубаемся в первые полчаса."

"На рассвете Егор уезжает на вокзал — в обед ему необходимо появиться перед Санниковым- старшим — а я побуду здесь еще сутки с дядей, после чего его старший сын поможет нам сесть на поезд и проводит до Москвы. Непостижимым образом дяде удалось помириться с бывшей женой и детьми после более чем пятилетней холодной войны. Уж не знаю, простили они его из-за обещанных в наследство денег или просто пожалели, своими глазами увидев, насколько плачевно стал выглядеть некогда могучий и уверенный в себе мужчина. Независимо от причин, я благодарна им за согласие пойти на мировую. Когда уход неизбежен, очень важно сделать это правильно, чувствуя поддержку близких. И любовь.

Егор пообещал, что после работы заскочит к маме, поможет договориться с прорабом — мы, наконец, начали ремонт, и помощь мужчины, даже если он просто помелькает перед глазами рабочих, лишней не станет. Мама слишком мягкий и скромный человек, всю жизнь проработала медсестрой в поликлинике, несколько раз отказывалась от повышения, уверяя, что не справится. Она успешно училась на врача, но на третьем курсе родила меня, после чего сразу пошла работать, бросив учебу. За это время, в том числе благодаря отцу, растеряла амбиции и уверенность в себе.