Пристойное поведение

 — Снова спазм?

— Не обращайте внимания, — салютую своим бокалом. — Я сегодня сама не своя.

Просто нет слов. Вообще ни единого.

— Девочки, может, рано еще рассказывать, но не могу удержаться. На свадьбе я пить не буду, потому что… кажется, у меня тоже задержка! — спасает меня Полина, после чего все кидаются ее обнимать и поздравлять. И дальше говорим только о ней, спасибо Господи.

Домой я приползаю, едва перебирая ногами. По мне проехался грузовик. Дважды. Или поезд. Или поезд, груженный грузовиками. Я не думаю о работе, о завтрашнем дне. Я мечтаю утонуть в синем море.

Не может она врать с такими искренними глазами. Не могут беременные девушки быть такими суками. А это означает только одно. Боже.

Не знаю, кому и чему верить. Похоже, в нашем любовном треугольнике главный идиот — это все же я. Руки дрожат. Она говорила уверенно… будто это само собой. Не вижу ни единой причины, кроме глупой девчачьей наивности, почему я не должна ей верить.

Наверное, мне полезно было испытать все это, чтобы осознать, куда вляпалась. За все надо платить. Каждый украденный у судьбы миг счастья в один момент становится таким тяжелым, что ухнет вниз, утащив за собой на дно.

Ксюша все же в очередной раз убавила сплит, отчего я продрогла до костей на ее чертовой новенькой кухне. Несколько минут отогреваюсь под обжигающе горячим душем, а затем, разозлившись на себя, меняю положение крана, сделав поток воды ледяным. Я вскрикиваю от шока и боли, когда вода обжигает разгоряченную кожу. Приседаю, обнимая себя руками. Кусаю губы. Я хочу сделать себе больно, наказать себя за все, что сделала. Мне нужно искупление.

Когда я, наконец, выбираюсь из душа — раскрасневшаяся и почему-то пятнами, слышу нетерпеливые звонки одновременно в дверь и на мобильный. Его номер на дисплее, он сам на лестничной площадке. Зачем? Стоит, смотрит прямо на меня, будто видит через глазок. На сотовом десять пропущенных. Настроен решительно, и что-то мне подсказывает, что явился ругаться. Мириться так усердно не рвутся. Наспех одеваюсь и открываю:

— Зачем ты пришел? — спрашиваю настороженно, потому что догадываюсь о цели визита. Он злится, что я приперлась к нему домой и говорила с его женой. Дядя Паша однажды сильно поругался с мамой, когда узнал, что она ходила беседовать с его законной супругой. Женщины пытались найти выход по-хорошему, потому что по-плохому годами не получалось. Это не лучший мамин поступок, но маму осуждать я не имею права. Зато себя — сколько угодно.

Он пришел сказать, что меня стало слишком много в его жизни. Что я переступила черту. Хватаюсь за косяк, пошатнувшись.

Жадно его рассматриваю, словно в последний раз вижу. Самый короткий роман в моей жизни. Самый болезненный и уж точно самый яркий. Люблю ведь, дурака. Безумно его люблю.