Гарри Поттер и Кубок Огня

Перси схватил Рона и поволок к берегу («Отстань, Перси, я сам!»); Думбльдор с Шульманом помогли Гарри подняться; Флёр вырвалась из рук мадам Максим и бросилась обнимать сестру.

— Эти заг'ибасти!.. они напали на менья... о Габгиэль, я думала... я думала...

— Иди-ка сюда, — раздался голос мадам Помфри. Она схватила Гарри, подтащила его к Гермионе и остальным, накрепко закутала одеялом — на него как будто надели смирительную рубашку — и влила в рот порцию очень горячего зелья. Из ушей у Гарри повалил пар.

— Гарри, ты молодец! — закричала Гермиона. — Ты справился, ты сам догадался как!

— Ну... — начал было Гарри. Он непременно рассказал бы ей про Добби, но вовремя поймал взгляд Каркарова. Тот единственный из судей не встал из-за стола, единственный не показал, что рад благополучному возвращению Гарри, Рона и сестры Флёр. — Да, точно. — Гарри повысил голос, чтобы Каркаров услышал.

— У тебя в волосах вотяной шук, Херми-оун-нина, — сказал Крум.

У Гарри создалось впечатление, что тот хочет вновь привлечь ее внимание к себе и, возможно, напомнить, что это он только что вытащил её из озера; но Гермиона нетерпеливо сбросила жука и продолжила:

— Но только ты превысил лимит, Гарри... Ты что, так долго нас искал?

— Да нет... нашёл-то я вас легко...

Ощущение собственного идиотизма росло. Теперь, когда он выбрался из воды, ему было совершенно ясно, что Думбльдор принял все меры предосторожности и не допустил бы, чтоб заложники погибли только потому, что за ними не явились чемпионы. Что ж он сразу не схватил Рона и не уплыл? Был бы первым... Вот Седрик с Крумом не тратили времени на остальных, они не поверили русалочьей песне...

Думбльдор склонился над водой, серьёзно обсуждая что-то с главной и самой страшной русалкой. Думбльдор скрипел горлом, как и русалиды над водой; стало быть, он умеет разговаривать по-русальи. Наконец директор выпрямился, повернулся к остальным судьям и сказал:

— Посовещаемся, пожалуй.

Судьи принялись совещаться. Мадам Помфри спасла Рона из объятий Перси, отвела его к Гарри и прочим, дала одеяло и «Вскипидрин», а затем направилась к Флёр и её сестре. Руки и лицо Флёр были в порезах, мантия порвана, но Флёр не обращала внимания и не разрешила промыть себе раны.

— Позаботьтесь о Габгиэль, — попросила она мадам Помфри, а затем повернулась к Гарри: — Ти её спас, — выдохнула она, — хотья она и не твоя залёжница.

— Да, — ответил Гарри, отчаянно жалея, что не оставил всех трёх девочек на дне.

Флёр нагнулась, поцеловала Гарри в обе щеки (лицо у него вспыхнуло, и он не удивился бы, если бы из ушей снова пошёл пар), а потом обратилась к Рону:

— И ти тожье... ти помогаль...

— Да, — с огромной надеждой подтвердил Рон, — да, немного...

Флёр бросилась и к нему и тоже поцеловала.