Огненный поток

— Позвольте напомнить, мистер Рейд, что вопросы эти и возможные на них ответы мне гораздо неприятнее, чем вам. Не стоит забывать, что не по своей вине я оказалась в печальной ситуации, вынуждающей меня проводить опрос. Я впрямь не понимаю, с какой стати вы тут изображаете скромника, коли на моих глазах сами же явили внезапную выходку вашего… ваших симптомов. Причем дважды.

— То были случайности, мадам, и они не дают вам права подвергать меня подобному допросу.

— Поверьте, мистер Рейд, я задаю вопросы не ради вмешательства в вашу интимную сферу. — В тоне мадам слышалась явная угроза. — Это сбор необходимых данных, которые понадобятся доктору Олгуду для лечения вашего заболевания.

Краска сбежала с лица Захария, он вдруг осип.

— Но вы же ему ничего не скажете?

— Поживем — увидим, — отрезала миссис Бернэм. — Только имейте в виду, что на моем месте доктор Олгуд не обошелся бы одними вопросами.

— В смысле? — Захарий испуганно сжался в кресле. — Что еще ему нужно?

— Он бы счел необходимым обследовать… пораженное недугом место.

— Что? — ужаснулся Захарий. — То есть…

— Да, мистер Рейд, — кивнула мадам. — Доктор Олгуд считает, что обследование — первоочередная задача в подобных случаях. Не убоюсь сообщить, что его дневники содержат подробные измерения и зарисовки известного элемента мужской анатомии. — Она фыркнула и поправила тюрбан. — Вероятно, и вам пришлось бы позировать для портрета, если вы меня понимаете.

— Пропади я пропадом! — задохнулся Захарий. — У него что, совсем нет стыда?

— Полно, мистер Рейд. Вы же не думаете, что врач приступит к лечению, не изучив очаг болезни? И если вас обескураживает перспектива быть измеренным и зарисованным в назидание потомкам, то знайте: это далеко не самый радикальный из медицинских методов.

Захарий вздрогнул.

— А что еще?

— В случае необходимости врач прибегнет к хирургическому вмешательству, дабы пресечь рецидив припадков.

— Не может быть!

— Может, может. В наиболее тяжелых случаях крайнюю плоть пронзают шпилькой. Доктор Олгуд говорит, что подобным средством он излечил немало душевнобольных.

— Мать честная! — Захарий согнулся и сплел ноги. — В нем ни капли жалости, что ли?

Миссис Бернэм мрачно улыбнулась.

— Вот видите, мистер Рейд, у вас веская причина быть благодарным, что опрос провожу я, а не доктор Олгуд. По-моему, все яснее ясного: для вас же лучше честно и откровенно ответить на мои вопросы.

Категоричность, с какой это было сказано, раздула пламя бунта, тлевшего в душе Захария.