Огненный поток

До лагеря оставалось около мили, и тут вдруг из тьмы вынырнул Пагла-баба.

— Поспеши! — крикнул он, цапая Кесри за руку. — Субедар ждет тебя прямо сейчас!

— Зачем это?

— Не ведаю, тебе приказано срочно явиться в его палатку. Там уж собралось начальство — джамадары, хавильдары, найки.

— Много их?

— Человек девять-десять.

Кесри насторожился. Подобное собрание туземных командиров было событием необычным и в лагере, и в городке. Английские офицеры категорически запрещали этакие сборища, полагая, что они приводят к заговорам и мятежам. Собрания допускались только с одобрения адъютанта, но позволяли их крайне редко, и лишь для решения семейных и кастовых вопросов. И потому совещание в столь позднюю пору было чем-то неслыханным.

Пагла-баба прямо-таки читал мысли Кесри.

— Субедар получил разрешение адъютанта, — сказал он. — Похоже, дело сугубо семейное, приглашены только близкие родственники. Встречают гостей, проделавших долгий путь из деревни под Гхазипуром.

— Тебе эти гости знакомы?

— Только один. Он и твой родственник — брат Хукам Сингха.

— Чандан Сингх?

— Он самый. Деверь твоей сестры Дити, верно?

— Да. Что он здесь делает?

— Не ведаю. Поторопись, Кесри!

Миссис Бернэм глянула свои записи.

— Если помните, я спросила, когда впервые проявились симптомы вашего недуга.

Захарий опорожнил стакан и снова себе налил.

— Кажется, лет в двенадцать-тринадцать.

— Они возникли сами по себе или от общения с другой жертвой?

Захарий выпил залпом.

— Дружок Томми научил.

Карандаш порхнул над страницей и замер. Миссис Бернэм прокашлялась.

— Позвольте узнать, мистер Рейд, знакомы ли вы… с действом, которое Божественное провидение замыслило как священный акт продолжения рода.

Захарий тоже откашлялся.

— Если вы спрашиваете, познал ли я женщину, мой ответ — да.

— И сколько же, осмелюсь спросить, вам было лет, когда вы впервые вступили в интимную связь?

Захарий налил бренди в оба стакана.

— По-моему, шестнадцать.

— И кто была эта женщина?

— Шалава, если вам так интересно.

— В смысле, женщина с улицы?

Захарий фыркнул.

— Скорее, из дома. Публичного.

— Вы часто бывали в этих домах, мистер Рейд?

— Раза четыре или пять, не помню.

— Понятно. — Миссис Бернэм глубоко вздохнула и, помолчав, спросила: — И только с этими женщинами вы… совокуплялись?

— Да.

— Мистер Рейд… — Миссис Бернэм покашляла и пригубила бренди. — Чрезвычайно важно, чтобы вы были со мной откровенны.

Захарий вскинул бровь."

"— Я вас не понимаю, миссис Бернэм. Я так откровенен, что куда уж больше.

Мадам осуждающе нахмурилась.

— Нет, это неправда.

Захарий ответил гневным взглядом.

— Откуда такая уверенность? Вы же обо мне ничего не знаете.

— Прошу вас, мистер Рейд, подумать и быть со мной искренним, — не отставала мадам.