Дебютная постановка. Том 2

И еще нужны мизансценические репетиции, чтобы каждый исполнитель запомнил, где он должен стоять, куда идти, что брать в руки, что в эти моменты поет он сам и что поют и делают другие участники. Вообще знать, что делают твои партнеры по сцене, необыкновенно важно, потому что любая необычная или непривычная деталь может сбить с толку, исполнитель может растеряться, потерять настрой, сбить дыхание и потом не пропеть длинную фразу как положено.

И вот на первом же сведении разгорелся конфликт. Репетировали терцет Фауста, Валентина и Мефистофеля. Тенор и бас работали нормально, а баритон Левшин начал сбиваться. Раз, другой… За роялем сидела Нателла Давидовна, она вела репетицию.

– Константин, в чем дело? – спросила она. – У вас же все выучено.

Левшин вдруг взорвался.

– Вот именно! У меня-то все выучено, а он что поет? – закричал баритон, тыча пальцем в тенора Астахова. – Что это за текст? Что это за слова? Откуда это все взялось? Мне это мешает!

– Мне так удобнее петь, – объяснил Астахов. – Смысл же не меняется.

– Ему удобнее! – еще громче заорал Левшин. – А мне – нет! Меня это сбивает, я не могу так работать! Я привык в этом месте слышать совсем другие слова! Пусть поет, как принято, без деревенской самодеятельности!

Астахов уступать не собирался, Нателла Давидовна попыталась сгладить ситуацию и успокоить Левшина, но тот бушевал все сильнее. При этом всячески демонстрировал, что тенор для него – никто, даже не обращался к нему лично, адресуя все свое негодование исключительно другим присутствующим.

– С кем он готовил партию? Кто его концертмейстер?

Услышав имя Анны Труфановой, баритон разошелся еще сильнее.

– Эта девчонка? Да что она себе позволяет? Она что, не знает, что я пою Валентина? Набрали ремесленников, которые ничего не умеют! Петь ему, видите ли, неудобно! Надо учиться артикулировать, а не слова менять, как в голову придет. Не умеет пропевать все звуки – пусть выметается из Большого театра! Вызовите сюда эту соплячку, я ей объясню, как нужно готовить партии, когда участвуют звезды!

Подобное поведение недопустимо, но Константин Левшин полагал, что ему позволено и не такое. Звезда! Тут уж Нателла Давидовна не стерпела. Анечка Труфанова была ее ученицей, Нателла сама готовила ее к конкурсу на место концертмейстера в Большом театре и считала очень талантливой. Все пять этапов конкурса Анна прошла с блеском, продемонстрировала и умение работать с ансамблем, и игру по руке дирижера, покорила членов комиссии легкостью, с которой читала с листа и транспонировала.

– Между прочим, на оперном фрагменте ее иллюстратором был Астахов, его как раз незадолго до того приняли в труппу, – с улыбкой рассказывала Татьяна Васильевна. – Так уж совпало.