Дебютная постановка. Том 2

Юра ожидал, что паренек снова подойдет к роялю, но он только поднял голову и уставился в потолок. Потом пробормотал:

– Угу, мягче. Спасибо, мамуль.

Губанов ошеломленно наблюдал за разыгравшейся сценой.

– А что делает ваш сын? – тихонько спросил он."

"– Игорь пишет сонату. Вернее, сонатину, поскольку он еще маленький и у него терпения не хватит на полноценную сонату.

– Прямо из головы? Без рояля?

– Ну, рояль, как видите, тоже бывает нужен, когда сомневаешься. Сегодня снова сильный мороз, занятия в школе отменили, вот я и взяла его с собой на работу. И что с погодой происходит – не пойму! Третий месяц зимы, дело к весне идет, – и вдруг опять такие холода. Игорек мне не мешает, он тихий ребенок, занимается своими делами, не отвлекает. И ему в любом случае полезно слушать, как работают профессионалы.

– Хочет стать композитором?

– Ну… – Татьяна Васильевна рассмеялась. – Хочет, да. По крайней мере, способности у него очень хорошие, так что мы с мужем надеемся. Ну что, Юра Губанов, начнем наш ликбез? Вы сами назвали себя профаном, так что теперь не жалуйтесь, если я буду рассказывать слишком подробно.

В 1959 году в Большом театре затеяли постановку оперы Шарля Гуно «Фауст». Партию Фауста поручили исполнять перспективному, но в тот момент еще не очень известному Владилену Астахову, на партию Валентина утвердили любимца публики Константина Левшина.

– Левшина? – перебил Юра.

Вот оно, то имя, которое ему назвала дама из консерватории и посоветовала непременно спросить об этом человеке у Нателлы Давидовны Орбели. Выходит, то были не пустые слова. Не просто так она об этом упомянула.

– Да, Константин Левшин, – подтвердила Дорошина. – Сейчас о нем никто и не вспоминает, все забыли, словно его не было. А в свое время он был о! Как вокалист, конечно, не царь и не бог, но вполне достойный. Если бы не ленился и работал как следует, то вышел бы на мировой уровень, природные данные были прекрасными. Во всяком случае, так Нателла говорила, а ее мнению я полностью доверяю. Знаете, я запомнила одно ее высказывание. Я тогда была совсем девчонкой, только-только начала заниматься у нее, когда поступила в Гнесинку, и в академическом вокале мало что понимала. Так вот она сказала: «У Левшина был только один недостаток: он слишком красив. Это его и погубило».

Константин Левшин был действительно писаным красавцем. Стройный, высокий, длинноногий, широкоплечий, с классически правильным лицом, большими глазами, прямым носом, твердым подбородком и копной вьющихся волос цвета спелой ржи. Одним словом, расхожий эталон образа прекрасного рыцаря в сияющих доспехах. Понятно, что в «Евгении Онегине» он исполнял заглавную партию.