Дебютная постановка. Том 2

За роялем сидела другая женщина, рыжеволосая, с озорными ямочками на щеках и веселыми глазами.

– Вы Юра? – спросила она. – Проходите, мы закончили.

Кругленькая собрала ноты, разложенные на крышке рояля, о чем-то вполголоса переговорила с рыжеволосой и ушла. Мальчик молча уселся за обыкновенный канцелярский стол в углу комнаты и склонился над нотной тетрадью.

– Спасибо, что согласились уделить мне время, Татьяна Васильевна, – вежливо начал Юрий. – Я понимаю, что вы очень заняты.

Дорошина небрежно взмахнула рукой:

– Да бросьте вы! Мы все заняты, так что ж теперь, не общаться ни с кем? И вы тоже наверняка не скучаете без работы. Вы ведь в милиции служите, я правильно поняла?

– Да, в уголовном розыске.

– Надо же, вы ведь совсем молоденький, а уже в уголовном розыске… Никогда не понимала, как это можно: позволять таким молодым мальчикам сажать людей в тюрьму. Вы же еще ничего не понимаете про жизнь, а берете на себя смелость распоряжаться человеческими судьбами.

– Мы не сажаем, – улыбнулся Юра, – мы – уголовный розыск, мы только ищем тех, кто напакостил, а сажают следователи и судьи.

Татьяна Васильевна осуждающе вздохнула, стала серьезной.

– И кого вы ищете теперь? Почему среди нас, музыкантов? Кто из нас напакостил?

«Правильно я сделал с самого начала, что наврал про доклад по старому делу, – мелькнуло в голове у Юры. – Если дать понять, что я пытаюсь найти преступника в их среде, они на дыбы встанут и порвут меня в клочья! Никто не захочет со мной разговаривать, будут стоять горой друг за друга. Они же все небожители, практически святые, служители высокого искусства, и как я, мальчишка, посмел… И все в таком роде».

Пришлось в который уже раз изложить сказку про белого бычка в рамках служебной подготовки и про «непонятные места в протоколах».

– Ах, вот вы о чем! – Дорошина закатила подведенные глаза. – Да, была такая история, Нателла Давидовна рассказывала, но без подробностей. Баритон предъявил ей претензии, что она плохо подготовила его к партии, не согласовала изменения с другим концертмейстером, который готовил тенора…

В этом месте Юра понял, что нужно остановиться. Всего одна фраза, да и та не закончена, – а у него уже голова пошла кругом.

– Татьяна Васильевна, – взмолился он, – а можно с самого начала? Проявите милосердие к профану.

В это время сын Дорошиной встал из-за стола, подошел к роялю, взял двумя руками аккорды, вслушался, потом взял еще раз, кивнул и так же молча вернулся к своему занятию.

– Тебе самому-то нравится, как звучит? – спросила Татьяна Васильевна, обернувшись к устроившемуся в углу сыну.

– По-моему, нормально, – ответил мальчик, не поднимая головы.

– А по-моему, соль-диез мешает. Попробуй убрать, получится мягче.