Посох двуликого Януса

Он принялся многословно объяснять сестре насчет падающих продаж и своего плана по их оживлению, ведь это и в ее интересах, поскольку она продолжает получать долю от отчислений…

– Давай без красивостей, – прервала его Кристина. – В чем суть?

– Мне не дают разрешения на Тоннель.

– То есть тебе отказали?

– Нет, пока не отказали, но тянут, ничего не объясняя. Уже месяц прошел, как я подал заявку. Пойми, мы должны успеть выпустить новую редакцию книги в этом году, потому что…

– Сорокалетие, ты говорил, – снова прервала Кристина. – Так от меня-то ты чего хочешь?

К такому резкому повороту Егор не был готов. По его представлениям, он должен был произнести выразительную и убедительную речь, после которой Кристина должна будет задумчиво сказать: «Ну, здесь я, кажется, смогу тебе помочь». И получится, что это не он попросил, а она сама предложила. Так ему больше нравилось.

– У тебя есть возможность помочь с разрешением? – напрямую спросил он.

– Есть, – ответила она спокойно. – И что дальше?

Дальше он должен попросить. Но как же не хочется! Надо попытаться ограничиться всего лишь вопросом.

– Ты не хотела бы помочь?

– Нет, не хотела бы.

Вот и все. Как теперь вести разговор, Егор не представлял. Ему отказали через десять минут после начала встречи, ради которой он бросил все дела и поперся в эту немыслимую даль, да еще терпел ненавистный перелет по воздуху.

– Я… – пробормотал он. – Ты… Можно сделать что-нибудь, чтобы ты изменила свое мнение?"

"– Попытайся, – ее тонкие губы дрогнули в змеиной улыбке. – У тебя есть еще полчаса. При правильном подходе к делу этого вполне достаточно.

Она, совершенно очевидно, издевалась над ним. Егор набрал в грудь побольше воздуха.

– Кристина, я прекрасно понимаю, как ты ненавидишь мою мать. У тебя для этого есть все основания. Для тебя было не просто неприятным – отвратительным, когда отец начал изменять твоей маме с молоденькой девчонкой, твоей ровесницей. Наверное, для тебя это выглядело практически инцестом. Я бы тоже на твоем месте испытывал всепоглощающую ненависть к тому…

– Я просила: без красивостей, – поморщилась Кристина. – Ближе к делу.

Он собирался выразительно и ярко обрисовать ситуацию: Кристина имеет полное право ненавидеть вторую жену отца, но он-то, Егор, ни в чем перед ней не провинился, все-таки они – брат и сестра, у них общий отец, которого оба очень любили и продолжают любить и чтить его память, и что же может быть естественней, чем взаимная помощь в таком важном деле, как поддержание на плаву великой книги, которую так любят… В общем, в таком разрезе.

И снова Кристина не дала Егору развернуться в полную мощь ораторского искусства.

– Позволь кое-что прояснить, – сказала она, оборвав излияния на высокой эмоциональной ноте.