Посох двуликого Януса

Самый первый очерк вообще про девяносто второй год, тут без вариантов, если такой долгожитель и существует, то его наверняка захапала Госпрограмма. Зачем тратить лишние деньги на исполнителя для, скажем, восемнадцатого года или даже тринадцатого? «Семьдесят плюс» стоят намного дороже.

Резоны показались Егору более чем убедительными. Пусть будет двадцать четвертый год, какая разница? Теперь он был готов к разговору с матерью.

К его огромному удивлению, Альбина не пришла в восторг от затеи сына. Более того, принялась настойчиво отговаривать его. Егор злился оттого, что мать не понимала и не принимала его план.

– Сынок, нельзя вдохнуть жизнь в труп, – убеждала Альбина. – Папина книга живет уже сорок лет, ей давно пора на покой, просто удивительно, что она вообще прожила так долго.

– Раз прожила так долго, несмотря на бешеную конкуренцию, значит, у нее есть потенциал, и глупо не использовать его, – стоял на своем Егор.

– В наше время ни одна книга не живет больше года. Сорок лет – это невиданная, немыслимая удача, которую судьба нам послала. А такая удача дважды не повторяется. Как бы не было хуже, сынок.

– Это не удача, упавшая с небес, а плоды папиного таланта, как же ты не понимаешь! Папа был гениальным рассказчиком, именно поэтому книга до сих пор продается. И будет продаваться, я уверен! Надо только подтолкнуть, чтобы замазать впечатление от того идиотского иска, будь он неладен.

В тот раз они с матерью чуть не поссорились. Разошлись каждый при своем мнении. Но когда Егор купил жетон, Альбина сдалась. Она не помогала сыну в поисках исполнителя, полностью отстранилась от всей работы, но по крайней мере перестала протестовать. А когда дело дошло до подачи заявки и заключения договора, со вздохом сказала:

– Ладно, я вижу, ты не отступился. Давай тогда вместе пройдем этот путь. Может быть, ты окажешься прав. Ты – мой сын, я не могу оставить тебя без поддержки."

"И вот теперь Егор Стражалковский вынужден лететь к черту на рога в Приморье, чтобы унижаться перед сестрой Кристиной и уговаривать ее помочь с получением разрешения. У него даже мелькнула предательская мысль: не послать ли туда маму? Они с Кристиной ровесницы, обе женщины, маме, наверное, легче было бы с ней договориться. Но тут же одернул себя: нет, с мамой Кристина наверняка обойдется грубо, даже оскорбительно и откажет, ведь именно из-за мамы отец подал на развод. Если что, так Егор ни в чем не виноват перед единокровной сестрой, а вот маму сделать виноватой куда проще. Придется лететь самому.

* * *Перелеты Егор Стражалковский переносил плохо как физически, так и эмоционально. Он панически боялся летать, и от страха его знобило, мутило и тошнило, начинала болеть голова, икры ног сводило судорогой.