Посох двуликого Януса

«Так мне и надо, – говорил себе Пашутин при каждом новом ударе, – я это заслужил».

После очередного удара ботинком в голову он потерял сознание. Когда очнулся, в квартире никого не было. Тело ощущалось как емкость, наполненная жидкими помоями. Зато мысли отчего-то стали ясными и четкими.

Этому нужно положить конец. Так больше не может продолжаться. Сейчас он соберется с силами, приведет все в порядок и уйдет. Совсем."

"Принятое решение придало бодрости, выброс адреналина немного пригасил боль. Юрий Константинович поднял и поставил на место два упавших стула, собрал и аккуратно сложил на стол рядом с компьютером валяющиеся на полу записи, которые он делал для памяти, прослушивая каналы антимошенников. Теперь в комнате ничто не напоминало о недавней безобразной и жестокой сцене.

Он прошел в спальню, открыл сначала основную дверцу шкафа, потом дополнительную, встроенную, и долго смотрел на пачки купюр. Одни были перехвачены резинкой, другие запечатаны банковской лентой. Вот она, цена его жалкой и бессмысленной жизни. Нет, не всей жизни, а только последних тридцати лет.

Сколько ему тогда было? Двадцать пять. За плечами школа милиции, на плечах погоны старшего лейтенанта. Работа в уголовном розыске, красивая жена и ожидание первого ребенка. Друг и напарник Виталька Крюков, раздолбай и весельчак, но надежный, такой не подведет и всегда прикроет, если что. Юра Пашутин был из пай-мальчиков, старательный отличник, а Виталька вообще непонятно как оказался в милиции. Да нет, вопрос «как» не столь важен, в те годы в милиции кого только не было! Гораздо интереснее, почему Крюков пошел служить в органы МВД. Только разве в двадцать пять лет такие вопросы задают? Главное, чтобы парень был своим в доску, а остальное значения не имеет. У Крюкова всегда были деньги, причем много, он крутил какие-то левые схемы, постоянно встречался с непонятными людьми абсолютно бандитского вида, вел с ними таинственные разговоры и периодически устраивал для всего отдела хлебосольные столы и бани «с девочками». У него первого среди всех оперов отдела появился мобильный телефон – «Моторола 250», предмет всеобщей зависти. Никого не волновало, чем Виталий занимается помимо службы: время было такое. Оклад содержания выдавали через раз и постоянно с задержками, все выживали как могли, все крутились и подрабатывали, кто где мог. Юра тоже подрабатывал, ведь ребенок скоро родится, нужны деньги. С сомнительными делами связываться опасался, все же он был пай-мальчиком, поэтому тихо занимался репетиторством, натаскивая перед экзаменами слушателей своей родной школы милиции. Преподавательская работа разрешалась сотрудникам милиции официально.

Тот темный декабрьский вечер 1994 года Пашутин помнил так ясно, словно это было вчера.