Посох двуликого Януса

Оказаться дурой – ужасно, вот и все. Что тут еще обсуждать?

– Ну как же… – начала было она и осеклась. Слова закончились. Аргументов не было. Как можно доказать аксиому? Аксиома и есть аксиома, ее не доказывают, ее принимают как уже доказанную данность.

– Ну вот так же, – резко проговорила Елизавета. – Человечество само себе портит жизнь, придумывая страшилки. Ах, им, видите ли, страшно оказаться нелюбимыми! Им страшно показаться глупыми! Они боятся оказаться виноватыми! Да чушь все это, поверь мне, деточка. Я слишком долго живу, чтобы поддаваться этим бредням. Нет ничего ужасного в том, что ты ошибся, что тебя не полюбили или разлюбили, что ты в чем-то виноват. Это может быть неприятно, даже болезненно, но уж точно не ужасно, можешь мне поверить.

Она одним глотком допила коньяк и принялась жевать сыр.

– Я кажусь тебе циничной старухой? – вдруг насмешливо спросила она.

– Нет, что ты.

– Не ври, я все вижу. Именно так ты обо мне сейчас и думаешь. Ну, думай, это твое право.

Она наклонилась к Наяне и прошептала с лукавой улыбкой:

– Только помни, кошечка моя: тот, кто играет расчетливо, много не выиграет. Он может и не проиграть, но выигрыш будет копеечным. Тот, кто не боится рисковать, может выиграть все. Может, конечно, и проиграть, но уж если выиграет, то у его ног будет весь мир. Живи дальше, но живи так, как ты сегодня играла.

Она снова откинулась на спинку кресла и сказала уже обычным голосом:

– Принеси, пожалуйста, мою корзинку с вязанием. Пальцы не должны лежать без дела, мелкая моторика рулит всем мозгом. Если уж не удается со смаком потасовать колоду, то придется заняться рукоделием. Свою корзинку тоже принеси, покажи, чего достигла, я проверю.

Они мирно сидели у огня и вязали. «Как две старые девы из старинных романов, – подумала Наяна. – Если бы меня сейчас увидел кто-нибудь из сотрудников Центра… Даже страшно представить, что было бы». Она наслаждалась тихим звуком постукивающих друг о друга спиц, ощущением текстуры нити. Связанная часть полотна лежала на ее коленях, от нее исходило приятное сухое тепло. Поддеть петлю – протянуть нитку, поддеть петлю – протянуть нитку, накид, поддеть петлю… И в такт мерным движениям в голове негромко и совсем не страшно звучало: «Я ошибалась. Я ошибалась. Я ошибалась».

* * *На экране визора лицо Муниры выглядело осунувшимся и постаревшим."

"– Ты заболела? – с тревогой спросила Наяна.

Мунира поморщилась.

– Сижу неправильно, свет не так падает, – сердито проговорила она. – Сейчас пересяду.

Она изменила положение, теперь свет падал на ее лицо не сверху, как прежде, а сбоку, и Наяна сразу успокоилась: с подругой все в порядке, исчезли тени, создававшие иллюзию складок на коже.

– Наградила же меня природа таким лицом, – продолжала Мунира.