Посох двуликого Януса

 – И только один из троих, только ты просишь не из личного интереса, не по дружбе, а потому что это важно для дела. Для всех нас. Для страны. Для людей. Тоннель для меня – все. Вся моя жизнь. Бояршинов мой кумир, мой идол. Я не могу позволить, чтобы на его репутацию упала хоть малейшая тень. И если ты пришел сегодня ко мне с такими же мыслями, я рад. Потому что у тех двоих, – он неопределенно мотнул головой, – никаких мыслей нет вообще. Теперь я знаю, что могу на тебя положиться. Спасибо.

Руслан неловко переминался с ноги на ногу, ему было не по себе от такой внезапной перемены в поведении председателя. И не так уж он молод на самом деле… И ничего особенного нет в его внешности, обычный мужик. Судя по голосу – волнуется, значит, такой же человек, как и все, с эмоциями, переживаниями.

Он вдруг осмелел.

– У меня есть еще пара минут?

Председатель бросил взгляд на часы.

– Целых семь. Слушаю тебя.

– Надо бы проверить Алину, сестру Бояршинова. Она не могла не знать, откуда у ее мужа такие суммы. Мы должны подстраховаться со всех сторон. Мало ли какие в будущем поступят заявки. Нужно, чтобы все сомнительные моменты были включены в стоп-лист. Бояршинов много раз повторял в интервью, что, если бы не муж его сестры, никакого Тоннеля не было бы. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь мог сказать: «Если бы не грязные деньги, наша страна не процветала бы».

– Ты прав, – коротко кивнул председатель. – Завтра жду тебя с планом мероприятий. Скажу девочкам, чтобы поставили тебя в расписание ближе к вечеру. Эта тема – только для личных встреч. Все наброски делай от руки и уничтожай, финальный документ тоже пиши сам, ничего не надиктовывай и не распечатывай. Короче, соблюдай протокол. Пока что это касается только меня и тебя, потом я сам решу, кого можно привлекать.

– Разумеется."

"Руслан прошел через приемную и снова поймал на себе внимательные взгляды. Понятное дело, всем интересно, о чем шел разговор. Обе девицы-секретарши и помощник – молодняк, не застали те блаженные, а может, и ужасные времена, когда камеры висели абсолютно во всех помещениях государственных учреждений, даже в переговорных и в кабинетах руководителей. Спасибо хоть в туалетах их не было. Ох, сколько конфиденциальной информации утекло тогда! Теперь стало попроще, в приемных, конечно, камеры остались, а вот в кабинетах руководства и в переговорных чисто. Наверное, эти трое не задумываясь отдали бы ползарплаты за то, чтобы узнать, что такого секретного и неотложного обсуждали председатель Комитета и директор департамента контроля заявок.