Последыш. Книги I и II

И теперь ему предстояло вычитать из доступных на данный момент книг все то, что помогло бы построить, — пусть и в первом приближении, — непротиворечивую модель данной ему в ощущениях реальности. Этим он, собственно, и занимался, тренируясь заодно в чтении вслух.

Оставшись единственным хозяином городка и крепости, Бармин среди прочего получил эксклюзивный допуск к тем книгам, до которых прежнему Игорю было никак не дотянуться. У покойного коменданта крепости нашелся в рабочей горнице заветный сундучок с порнографическими альбомами и книгами по военной истории, алхимии и магии. О магии Бармин что-то такое вроде бы вспомнил, но смутно и мало, поскольку почивший в бозе отрок темой этой совершенно не интересовался. В памяти остались лишь обрывочные упоминания о волхвах, магах, колдунах да ведьмах. Еще что-то невнятное о чудесах и волшбе, и все, собственно. Однако у капитана Васнецова в запиравшемся на ключ сундучке хранился настоящий переплетенный в теснённую кожу гримуар, и этот факт Игоря Викентиевича по-настоящему удивил.

«Они что, на самом деле, верят во всю эту хренотень? — Бармин попросту не мог поверить своим глазам, перелистывая пергаментные страницы толстого тома ин-кварто. — Прямо-таки научный подход… Систематизация… Терминология… Формулы… Обалдеть!»

Но гримуаром, писанном кириллицей, дело не ограничилось. Еще полтора десятка книг, включая сюда греческий перевод шести томов «Оккультной философии» Агриппы, нашлось в доме настоятеля церкви «Николая Угодника» — отца Афанасия. Это было более, чем странно, — где святая вера и где колдовство! — но по факту священник тоже ведь отбывал в Барентсбурге ссылку. Так что вполне мог оказаться каким-нибудь долбаным ересиархом или еще кем. Однако ломать голову над такой ерундой Игорь не стал. Он просто собрал по домам все какие нашел книги и принялся за систематическое изучение этого «нового дивного мира», не забывая, впрочем, и о будущем. К тому времени, как на остров вернутся люди, — а Бармин надеялся, что так в конце концов и случится, — книги следовало надежно спрятать. Специально искать их никто, разумеется, не будет, поскольку никто о них ничего не знает, а значит достаточно будет просто убрать их с глаз долой, и дело в шляпе.

Итак, тянулась долгая полярная ночь. Дули ледяные ветра, заметали Барентсбург метели, и день, похожий на ночь, сменялся новым днем. Бармин обустроился и, учитывая его непростые обстоятельства, жил теперь совсем неплохо. Во всяком случае, гораздо лучше, чем его тезка. Еды хватало, топлива тоже. Опять же баня. Какое никакое, а все же развлечение, не говоря уже о книгах. И единственное, что мешало Игорю Викентиевичу вполне насладиться новой жизнью, — ведь он снова был молод и здоров, — это одиночество.