Последыш. Книги I и II

А вот от зерна и муки остался пшик. Как, впрочем, и от всего остального, что здесь явно когда-то было, — следы остались, — но быть перестало: копченый окорок, вяленая оленина, колбасы… Все прибрало мелкое зверье. Но зато возникал вопрос: а кошки-то куда подевались? Они же человечьими болезнями, вроде бы, не болеют… Но кошек не было. Не было и собак. Может, оттого Игорь и залез в казематы? Ведь на остров забредают белые медведи, хотя эти твари вряд ли шарятся по человечьим кладовкам.

— О! — сообразил вдруг Игорь Викентиевич. — Фактория!

Переоделся в чистое, сел за стол, придвинутый поближе к печке, съел под казенку свой вкусный и сытный обед. Запил его чаем с медом и коньяком, закурил явовским «Зефиром» и, вероятно, впервые с первых чисел октября лег спать в чистую постель. Положил голову на подушку, и все, собственно — словно, свет погасили. Отключился сразу вдруг, но и проснулся на следующее утро бодрым, отдохнувшим и в хорошем настроении. Что было более чем странно. Он же понимал, что с ним приключилась какая-то совершенно невероятная история, сопоставимая с бедой или даже катастрофой: потерял сознание в Питтсбурге, будучи, если и не стариком, то явно не слишком молодым и не великих статей мужчиной, а очнулся на Груманте в теле крепкого телом, — но, по-видимому, слабого умом и духом, — отрока, в другом времени и, скорее всего, в другом мире. Должен бы по этому поводу неслабо психовать и всячески рефлексировать, но пока как-то обошлось. Истерики не случилось и в запой не ушел, хотя под такую закуску спиться явно не получится…

Эмоции и способность к критическому осмыслению событий возвращались к нему постепенно. Не быстро. Плавно и без драмы, но неуклонно, так что через пару недель он уже стал самим собой с поправкой на молодое крепкое тело, которое попросту не могло на него не влиять. «Психология не отменяет физиологию», как говорили во времена его студенческой молодости. Ну, где-то так и есть. Когда тебе под двадцать — это ведь не только образ мыслей. Личность старика не умещается, как ни старайся, в этих узких рамках. Попросту говоря, у старых старичков много мыслей в голове, опыта и прочей интеллектуальной хрени, но мало сил, чтобы их реализовать, а у молодых все с точностью до наоборот. Сил полно, — хоть отбавляй, — опыта мало и способность к самоанализу и критическому мышлению не внушает даже осторожного оптимизма. Тем более, когда весь жизненный опыт островного сидельца сводится к простым повседневным императивам выживания, — дров наколоть, воды принести, да оленя освежевать, — и к кое-какому книжному знанию. Дурак-то он, может быть, и дурак, но отрок Ингвар на поверку оказался весьма начитанным и по-своему даже образованным молодым человеком.

Впрочем, спасибо господу за заботу.