Последыш. Книги I и II

Но, возможно, все сводилось к простому факту: это была первая молодая женщина, которую Бармин увидел в этом мире.

— Как это? — удивилась красавица. — Извините, Ингвар, но мне кажется, это неправильно. Что значит, без предпочтений? Это, как, если бы я сказала, что поскольку верую в Спасителя, то для меня нет никакой разницы, в каком храме молиться: в католическом или православном!

— А вам не все равно? — Это он зря сказал, если честно. Слова сорвались с языка практически случайно. Без цели обидеть кого-либо, — тем более, Ольгу, — обидеть или просто задеть, но вышло, как вышло, а слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Что же касается религии, то, возможно, случай Бармина был и вовсе непонятен, и даже неприемлем в реальности Ингвара Менгдена.

— А вам не все равно?

— Нет, — ответила она. — Мне не все равно.

И была права. Это ее жизнь, ей и решать.

— Вот и славно! — улыбнулся он, снимая возникшее было напряжение. — Значит, вы, Ольга, не склонны к ревизионизму и последовательны в своих убеждениях. И это характеризует вас, как цельную натуру.

— Ты уверен, что нигде никогда не учился? — нахмурилась бабушка, видимо уловившая в его словах отголосок серьезного мировоззрения и некой устоявшейся культурной позиции.

«Погорячился, — признал Игорь. — Значит, надо тщательнее фильтровать базар».

— Ну, где бы я мог учиться? — сделал он невинные глаза. — Только если в академии белых медведей.

— Да, вроде бы, негде, — согласилась княгиня. — Но у меня все время возникает впечатление, что ты весьма образованный юноша.

— Увы, это весьма поверхностное впечатление, — грустно усмехнулся Бармин, но взял ее слова на заметку.

«Разговорился, блин! Язык до цугундера доведет!»

К счастью религиозного спора не получилось, и тетушка ловко перевела разговор на другие, более прозаические предметы, расспрашивая Игоря о жизни на острове, о том, чем он занимался в детстве и как выжил, оставшись в Барентсбурге один в полярную ночь. Изображать из себя безграмотного и недалекого увальня было уже поздно, и Бармин попытался своим рассказом сгладить углы. Объяснил, что жизнь в таких местах, как Барентсбург проста, но тяжела. Много физической работы и условия жизни непростые. Опять же климат, — что ни говори, а Грумант расположен за полярным кругом, — да и люди не сахар. В крепости служили сплошь одни штрафники, в городе же жили исключительно политические ссыльнопоселенцы. Статьи у них у всех были разные, но жили они на острове на вечном поселении. Тяжелые люди с трудной судьбой и непростыми характерами, к тому же зачастую обозленные на весь белый свет.