Последний выстрел Странника

Видна маленькая, кажущаяся детской, игрушечной, раковина в правом дальнем углу. Она коричневатого цвета, как и покрытие пола. Игнатьев предположил, что раковина, как и все остальное в этом ПКТ, имеет некое защитное покрытие. Унитаза в этой странной одиночной камере нет, но в ближнем от входа углу имеется отверстие для отправления нужд.

На полочке, расположенной так низко, что нужно пригибаться, чтобы что-то оттуда взять, лежат туалетные принадлежности. На другой полке, тоже низкой, в дальнем углу, видны сложенные стопкой книги, журналы и газеты.

Коротко стриженный мужчина, одетый в сине-зеленый спортивный костюм, тот единственный человек, которого содержат в условиях строжайшей секретности на этом объекте, в бункере, предназначавшемся, очевидно, первоначально для каких-то иных целей, в данную секунду сидит на полу в позе «лотоса» – спиной, затылком к камере.

– Медитирует, – негромко произнес Арцыбашев. Помолчав немного, он криво усмехнулся. – Придется, однако, прервать этот его сеанс общения с космосом.

Арцыбашев и приехавший из Москвы старший офицер проследовали в помещение, расположенное за пультом охраны. Оно, это помещение, имеет такие же размеры, как и камера, в которой содержат субъекта, чей статус – юридический, гражданско-правовой – в силу некоторых обстоятельств остается неопределенным. Стены, пол и потолок здесь тоже облицованы современным конструкционным материалом. У противоположной от входа стены стоит белое пластиковое кресло. Посреди помещения, на полу, поверх полиуретанового покрытия, белой краской нарисован круг диаметром около метра. Пунктирной линией, тоже нанесенной белой краской, прорисован еще один круг. Центр его совпадает с центром малого круга, но диаметр составляет не менее четырех метров.

Игнатьев предположил, что все эти меры предосторожности посвящены лишь одному: человек, которого содержат на этом тщательно охраняемом объекте, в бункере, первоначально построенном явно для каких-то иных целей, должен быть лишен всякой возможности покончить с собой, свести счеты с жизнью.

– Николай Федорович, когда будете беседовать с ним, за штриховую линию не переходите, – предупредил Арцыбашев. – А еще лучше, если вы будете общаться с ним, сидя в кресле.

– Хорошо, учту.

Игнатьев с интересом смотрел на человека, выследившего одного из самых опасных преступников, которого только знала современная российская история. И не только выследил, но и раскрутил, расколол, обеспечил саму возможность проведения многоходовой оперативной комбинации, о существовании и целях которой в их родном ведомстве знают лишь некоторые посвященные.

– Алексей Валентинович, вы с ним тесно общаетесь уже некоторое время.