Последний день лета

Тягачев углубился в воспоминания, обескураженно выгнув кончики губ, потом покачал головой.

– Во время нашего разговора никто в фургончик не заходил.

– Не врите.

– Ну хорошо. Я спрятался за стойку с одеждой.

– Откуда там взялся фартук, который вы отобрали у гражданки Кузуб?

– У кого? – удивился Тягачев, потом, вспомнив, сказал: – Все время забываю ее фамилию.

Следователь повторил свой вопрос:

– Как фартук оказался в гримвагене?

– Возможно, я хотел его выбросить, но забыл и оставил там.

– Почему этот фартук вызвал у вас такой всплеск эмоций? И прежде, чем вы ответите, предупреждаю: Милана все рассказала.

– Эта потаскуха на редкость глупа. Представьте себе такую сцену: вы отдыхаете, а перед вами скачет голая идиотка в дурацком фартуке.

– Мне бы понравилось. – Богданов многозначительно ухмыльнулся.

– А мне – нет! – отрезал Тягачев и вдруг схватился за сердце. – Воды…

Ульяна пошла на кухню и вскоре вернулась со стаканом воды, но не подала его Тягачеву, а поставила на стол.

Тот, не отнимая одной руки от груди, долго пил, и было ясно, что он тянет время для того, чтобы точнее определиться.

– Вам лучше? Можете говорить? – поинтересовался Богданов.

– С трудом, – выдохнул Тягачев. – Неужели не понятно? Я не убивал Елену Петровну. Когда я уходил, она пудрила нос у зеркала.

– Зачем?

– Плакала, нос покраснел. – Тягачев с усилием потер грудь и поморщился. – Ну а теперь хватит. Дальнейшие расспросы только в присутствии адвоката.

– Из «Фейгин и сыновья», – зло улыбнулся Богданов. – Это же контора вашей жены? Неужели она помогла вам состряпать фальшивку?

– О чем это вы? – Тягачев с обескураженным видом откинулся на спинку софы.

– О фальшивых документах на развод Гуровых. – Богданов блефовал, в расчете на неожиданность, но Тягачев не поддался.

– Вы в своем уме! Марго до такого никогда не опустится. Да и мне это незачем.

Прощаясь, Богданов предупредил:

– В ближайшее время пансионат не покидать. Отъедете хоть на метр – арестую.

Переборов себя, Тягачев нехотя сказал:

– Хорошо. Но только с одним условием.

– Не в вашем положении ставить условия, – предупредила Ульяна.

– Тогда пусть это будет просьба, – на удивление легко согласился Тягачев. – Завтра на похороны Гуровой приедет моя жена…

– И что?

– Не говорите ей пока ничего. Она ни при чем.

Покинув апартаменты Тягачева, Ульяна ринулась к выходу и выбежала, буквально вырвалась в темень улицы. Ее душили не слезы, а собственное бессилие и невозможность вернуть то время, когда она еще могла бы помочь отцу.

Богданов догнал Ульяну на улице и, приблизившись, посоветовал:

– Давай-ка приводи себя в порядок. У нас еще много дел.

Она тихо всхлипнула и покосилась на следователя:

– С каких это пор мы на «ты»?

– Да я и сам не заметил.