Последний день лета

– Как и когда эти царапины появились на ваших руках? – спросил Богданов.

– Меня поцарапала Лена…

– Громче!

– Меня поцарапала Елена Петровна Гурова в ходе ссоры, которая состоялась вечером в ее номере за день до ее смерти.

– Вы подтверждаете, что ссорились с Гуровой?

– Подтверждаю.

– Что явилось причиной ссоры? – спросил следователь.

Лицо Тягачева приняло сосредоточенное выражение. Теперь он выглядел предельно собранным и, казалось, искал оптимальную возможность выскользнуть из пиковой ситуации.

– Личные отношения.

– Хотите сказать, что у вас с Еленой Петровной были личные отношения? – с недоверием повторила Ульяна. – Вы были любовниками?

– В последнее время – нет. Но некоторое время назад мы встречались.

– Врете! Вы нагло врете! – Ульяна потеряла контроль над собой и по-звериному оскалилась в лицо Тягачеву. – Подлый вы человек! Убийца!

Богданов обнял ее за плечи и отвел в сторонку.

– Охолонись, Уля. Еще не время расстреливать все патроны. – Закончив с ней, он обернулся к Тягачеву:

– Предположим, что вы повздорили с Гуровой вечером на почве личных отношений. Но зачем вы втолкнули ее утром в гримваген?

– Была причина. – Тягачев говорил спокойно, полностью контролируя себя. – Хотелось договорить.

– Вы убили Гурову? – неожиданно спросил Богданов.

– Идите к черту! Зачем бы мне понадобилось убивать старую кошелку?! На почве страсти?!

– А кто вас знает.

– Елена была язвой, могла задеть или унизить любого. – Тягачев перевел взгляд на Ульяну. – Скажи ему!

Та нехотя подтвердила:

– У нее был сложный характер.

– Вот и представьте: слово за слово, обида за обидой, оскорбление за оскорблением, и пошло…

– Что? – поинтересовался Богданов. – Что пошло?

– Я влепил ей пощечину. Она меня поцарапала.

– Но вы не назвали причину, – сказала Ульяна. – О чем вы говорили? Что обсуждали?

– Причина – ее вздорный характер.

– Тогда поговорим о том, что произошло между вами в гримвагене, – распорядился Богданов.

– Мы поговорили, и я ушел.

– Но, судя по тому, что сказал Флеер…

– Что еще рассказал этот мерзавец? – вскинулся Тягачев.

– Он сказал, что вы затащили Гурову в гримваген. Ни больше ни меньше, – сказал Богданов, выделив интонацией слово «затащили».

– Чтобы тащил, такого не припомню. Я предложил, она согласилась."

"– С таким же успехом вы могли поговорить и в ваших апартаментах или в лесу, а также на реке или в ее номере. Почему именно гримваген? Все говорит о том, что вам позарез нужно было объясниться.

– Чушь! – воскликнул Тягачев. – Какую чушь вы несете!

– Теперь прокомментируйте, где вы были, когда в гримваген заглянула администратор группы?

– Кто?

– Девушка, которая попросила Елену Петровну освободить кресло гримера.