Каждый час ранит, последний убивает

Между нами установилась странная игра.

Правила игры были простыми – заставить меня страдать, не оставляя следов. В конце концов, это не очень сложно. Нужно лишь хорошее воображение. И добрая доза ненависти.

Я старалась защититься, но Межда выше и намного сильнее меня. Она весит, по крайней мере, килограммов восемьдесят, во мне же нет и пятидесяти.

И главное, Межда – злых дел мастер.

Тама на мгновение застывает у зеркала в ванной.

Выглядит она ужасно.

Бледная, круги под глазами, впалые щеки. Даже на волосы неприятно смотреть.

– Что застряла? – ворчит, открывая дверь, Межда.

Их взгляды на мгновение встречаются в зеркале. Проходят долгие секунды, наполненные молчаливым соперничеством.

– Убери-ка мне тут быстро.

Тама хватается за губку и начинает чистить раковину. Межда следит за ней, сидя на краю ванны. Глаз не сводит.

– Какая ты уродина, – вздыхает она. – Мать уж точно в гробу переворачивается!..

– Моя мама меня любила.

– Твой отец говорил иное, когда тебя продавал. Ты же помнишь, да? Что твой собственный отец продал тебя, как какую-нибудь козу!

Тама чувствует, как ее сердечко сжимается. Ответить – значит начать битву. Сегодня у нее на это нет сил. И завтра тоже, скорее всего, не будет.

– Даже дешевле козы, – добавляет Межда.

Тама яростно драит фарфоровую раковину, потом долго трет зеркало.

Вдруг они слышат, как открывается дверь, раздается голос Изри. Тама чуть улыбается, Межда меняется в лице и быстро выходит из ванной.

Тама же остается на месте. Зачем спешить. Однако она уже несколько дней ждет этого момента. Момента, когда Изри вернется и она ему все расскажет.

Момента, когда он положит конец ее мучениям.

Девушка бросает свое занятие и идет в гостиную к Изри. Тот делает знак матери, чтобы та ушла.

– Присядем? – предлагает он.

Она садится рядом с ним на диване и прилежно складывает на коленях руки.

Тама пару минут мнется, а потом решается. Она рассказывает все в мельчайших деталях.

О том, что Межда заставила ее вернуться спать на лоджию, о том, что насильно накормила ее просроченными продуктами, от которых Таму рвало кровью. О том, что Межда держала ее голову в заполненной водой раковине и чуть не утопила. О часах, которые Тама провела, стоя на коленях на деревянной палке.

С каждым словом Изри меняется в лице. Он молча выкуривает сигарету и яростно раздавливает окурок в пепельнице. Затем идет в кухню, оставив дверь открытой.

Слезы, крики, мольбы. Жестокие слова.

Межда все отрицает. Клянется, что не понимает, почему Тама так хочет их поссорить, хотя сама она изменилась и старается, как может.

– Эта девица – маленькая извращенка, она тебе врет! Хочет обвести тебя вокруг пальца, настроить нас друг против друга!

Изри ищет в кухне испорченные продукты. Осматривает лоджию, но одеял не находит.