Каждый час ранит, последний убивает

Хоть бы он подавился…

Она уже три дня ничего не ела. Ее силы убывают.

Тама машинально готовит, как будто бездушный робот.

– Я спал, как младенец! А ты?

Она ставит перед ним чашку так, что половина выплескивается на стол.

– Ай, кажется, служанка сегодня не в духе!

Он завтракает, а она моет посуду.

– Включи радио, – приказывает он.

Она это уже делала. Она уже убила человека таким же оружием. Почему бы не совершить это снова.

Она оборачивается и молча бросается на Грега. Тот откидывается назад, лезвие встречает поднятую для защиты руку. Он кричит и валится со стула. Тогда Тама пытается ударить его ножом в живот, но он защищается ногами. Она теряет равновесие и падает на своего врага.

Но ее рука не дрогнула.

За Изри, за себя. За них.

Грег откатывается в сторону, и нож втыкается ему в плечо, Грег снова орет. Они одновременно встают на ноги и смотрят друг на друга.

В глазах Тамы пылает жажда крови.

Она уже не ребенок, не девушка. Но еще и не женщина.

Она чувствует себя преступницей, сильной, воинственной, она – само отмщение.

Грег отступает на шаг, Тама делает два шага вперед. Он хватает стул и кидает его в Таму, потом переходит в атаку.

Тама падает. На этот раз нож вываливается из ее слабеющей руки.

Ее мучитель отрывает ее от пола и бросает об стену. Тама сильно ударяется лбом и теряет сознание.

Когда она разлепляет глаза, то обнаруживает, что снова лежит в шкафу.

Голова раскалывается.

У нее связаны руки и ноги, рот заклеен клейкой лентой.

Она совершает немыслимые движения и наконец садится напротив двери, переводя дыхание.

Нож, стул, стена. Поражение.

У нее набухают веки, и по щекам начинают течь горячие слезы.

Я попыталась, любовь моя. Я попыталась, клянусь тебе! Лучше бы ты научил меня не машину водить, а бить, нападать, убивать.

Вдруг она слышит чей-то знакомый голос. С трудом собирается с мыслями и понимает, что это голос врача, который помог Изри, когда в него стреляли. «Свой» врач. Который, наверное, сейчас зашивает проклятого Грега.

Быть может, это ее последний шанс.

У нее не получается позвать на помощь, и, чтобы привлечь внимание, Тама начинает биться головой в дверь шкафа. Это безумно больно, но врач должен понять, что она здесь.

– Что это за шум? – спрашивает доктор.

– Так, – отвечает Грег. – Собаку в шкафу закрыл, чтобы она на вас не набросилась. А она этого не любит! Очень агрессивная стала, но это из-за того, что мы еще не выдрессировали ее как следует…

Тама продолжает биться в деревянную дверь, она бьется все сильнее, так, что у нее начинает дрожать спина. Она бьется с регулярным интервалом, но этот доктор ничего не соображает. Разве «собака» могла бы так?

Или же он не хочет понимать.

– Ну вот, все в порядке, – говорит врач. – Я вам оставлю антибиотики, принимайте три раза в день, и еще перекись.