Каждый час ранит, последний убивает

Проходят часы, мое отчаяние усиливается.

Посреди ночи я вижу привидение. Оно похоже на Таму, ловит меня в свои сети. Протягивает руку, зовет нежным голосом. Обещает золотые горы.

Ни Даркави, ни Тамы, ничего.

Ни боли, ни предательства, ни унижений.

Больше не будет ребенка, которым я был, больше не будет взрослого, которым я стал.

Я понимаю, что я всегда желал смерти. Что шел к ней всю жизнь. Когда брал в руки оружие, когда грабил банки и инкассаторские машины.

Я всегда хотел умереть.

И теперь у меня осталось только одно желание. Принять смерть.

Я сижу в шкафу, меня трясет. Мне нечем укрыться, и холод пробирает меня до костей.

Шкаф – два или три квадратных метра. По обеим его сторонам располагаются полки с бесконечным количеством коробок. Выключатель – снаружи, поэтому я сижу в полной темноте. Над дверью есть небольшая щель, и когда Грег включает в коридоре свет, в моей камере становится хоть что-то видно.

У меня все болит от побоев.

Болит намного сильнее, чем когда меня бил Изри.

Я так хочу принять душ, смыть с тела следы Грега, его тошнотворный запах, который я постоянно чувствую на себе.

Я грязная, я разбита. Я безостановочно думаю об Изри в идиотской надежде, что он может меня услышать.

Но я должна держаться. Ради него, ради нас.

Должна найти способ выбраться отсюда, поговорить с Изри. Он должен узнать правду, потому что ложь может его убить.

Идет время, и я все больше погружаюсь в пропасть.

Изри, любовь моя, я знаю, что обязана бороться. Знаю, что не имею права умирать. Но я не знаю, сколько еще продержусь…

Когда я открываю глаза, начинается день.

Я не спала, просто была без сознания. Я удивляюсь тому, что еще могу дышать, что еще могу жить.

Из-за боли я не могу подняться на ноги и продолжаю стучать зубами от холода.

Думается, именно холод и спас меня из ночной бездонной пропасти. Когда я пытаюсь встать, все мое тело начинает сотрясаться от ледяного озноба. Этим серым утром у меня болит каждое сухожилие, каждый мускул, каждое движение превращается в ад. Каждый сантиметр кожи горит, каждый вдох дается мне с невероятным усилием.

Но я давно поняла: жизнь и есть невероятное усилие.

Мне кажется, что я снова и снова проживаю один и тот же кошмар. Что это никогда не прекратится. Какое божество я обидела, чтобы заслужить такое наказание?

Я смотрю на свои расцарапанные руки и спрашиваю себя, сколько еще сможет вынести мое тело.

Я смотрю на засохшую на бедрах кровь и спрашиваю себя, сколько еще сможет выдержать мой мозг, пока я не сошла с ума.

А еще этим утром я спрашиваю себя, не будет ли смерть лучше жизни.

Жизни вдали от Изри.

Она привыкла к Гайе, та была послушной, как и говорил Габриэль.

С того момента, как они выехали со двора, он не произнес и двух дюжин слов, но ее это не беспокоило.