Каждый час ранит, последний убивает

– Но Из, поверь мне, тебе просто показалось!

– Я видел, как этот придурок на тебя пялился! «Красотуля!»

Я вздыхаю, и Изри так быстро тормозит, что меня бросает вперед. Потом он хватает меня за шею и дергает к себе:

– Ты меня сейчас из себя не выводи, Тама… Не сейчас, Тама…

– Из, успокойся! – шепчу я. – Успокойся, умоляю!

Он меня отпускает и на секунду замирает, вцепившись в руль. У него блестят глаза, как будто он сейчас заплачет.

Я мягко глажу его по руке.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив, – говорю я примиряюще. – Если этот мужчина на меня не так посмотрел, то это не моя вина, прости. Я этого даже не заметила… Я вижу только тебя! На остальных мне наплевать!

Он сдерживается, и мы едем дальше. Он помогает мне донести сумки и берет из холодильника пиво.

– Тебе вредно столько пить! – говорю я машинально.

Я не успеваю оглянуться, как падаю от удара на пол. У меня все плывет перед глазами, голова становится как чугунная. Изри нависает надо мной и яростно на меня смотрит.

Я сворачиваюсь калачиком на полу, пытаясь защититься, и закрываю лицо руками.

– Ты мне еще будешь указывать, что делать? – орет Изри. – ТЫ?

Он кидает в меня пиво, попадает в голову, и я откидываюсь назад. Потом он выходит из кухни, а я пытаюсь встать на ноги, хватаясь за коврик. Как только я выпрямляюсь, к горлу подступает тошнота и меня вырывает в раковину. Смесью желчи и крови. Мне кажется, что у меня сейчас лопнет голова, что мозг раздулся и ему не хватает места в черепной коробке. Я стою, склонившись над раковиной, и считаю капли крови, которые капают из носа и изо рта. На голове рана, из которой тоже стекает по шее кровь. Я еле иду в ванную комнату и по пути вижу, что Изри сидит в прострации на ступеньках террасы. Я прохожу половину коридора, у меня снова кружится голова, накатывает тошнота, и я снова падаю. Несколько секунд спустя прихожу в себя, но не могу пошевелиться, как будто меня пригвоздили к полу. Я вижу сквозь дымку, как надо мной склоняется Изри:

– Тама? Ты меня слышишь?

– Мне… плохо… голова…

Изри берет меня на руки и несет на кровать. Потом бежит в ванную и возвращается с мокрым полотенцем. Вытирает мне лицо, а я стону от боли.

Вдруг он падает на колени. И начинает рыдать. Тогда я прижимаю его к себе, обнимаю из последних сил.

– Прости, – шепчет он. – Прости, Тама…

– Ничего, любимый, не волнуйся…

Я возвращался из школы, нес ранец. Мы тогда еще жили в Монпелье. Мне недавно исполнилось семь лет, я перешел во второй класс.

Школа для меня стала убежищем, пристанищем. Когда я ходил на уроки, родители оставались где-то далеко. Из-за этого в школу меня тянуло особенно. Но там у меня были не только друзья. Один мальчик из нашего класса на дух меня не переносил, не знаю почему. Я забыл его имя, но лицо помню.