Последний дубль

Я позволяю иллюзиям обрести осязаемые контуры. Я позволяю себе обмануться. Я позволяю себе немного надежды.

Она изгибается и вьется подо мной. Точь-в-точь змея. Она обдает меня пламенем, ведет прямо в костер, сжигает дотла.

Она льнет ближе, прижимается. Она шепчет что-то. Тоже шепчу в ответ, наугад, сам не разбираю ни единой фразы.

Наши голые тела. Наше сбившееся дыхание. Все сливается. Тесно и неумолимо.

Я бы мог это остановить, проявить благоразумие. Но я не буду. Я впервые голоден. Впервые ощущаю жажду.

Разве остальное важно?

Я овладеваю ею, и создается впечатление, будто владею целым миром. А может, все немного по-другому. Может, это я впервые по-настоящему целый?

Мой член проникает в нее, вбивается глубже и глубже. Примитивная физиология воспринимается будто священный ритуал.

Здесь нет места для стыда и сомнения. Здесь нет ни морали, ни нравственности. Здесь я хочу показать ей.

Она кричит, и я целую ее. Она дрожит. И это волшебно. Она изнемогает, а я ведь только начал. Я не собираюсь выпускать ее из своих объятий.

Если она исчезнет, наступит мой персональный конец света.

Люди переоценивают значение межличностных отношений, поэтому вечно находятся в поиске друзей. По духу или вообще — для выхода в свет, на определенные мероприятия, для посещения спортзала или кулинарных курсов. Нельзя просто взять и оказаться в полном одиночестве. Некомфортно.

Люди испытывают потребность в общении. Им необходимо выговориться. Хотя бы частично, время от времени, периодически. Поделиться сокровенным, разделить бремя собственных переживаний.

Я этого никогда не понимал. Наверное, потому что не ощущал никаких переживаний. Прежде.

Все изменилось. И мне впервые не удавалось найти разумное объяснение.

Обычно я справлялся со своей ролью без проблем, не замечал осложнений. Иногда выходило сыграть лучше. Иногда хуже. Но никто бы не заподозрил подвох.

А теперь четкая схема рухнула, будто карточный домик.

Утро не внесло ясности. Наоборот, усугубило ситуацию.

Я проснулся очень рано и любовался ею. Даже опасался пошевелиться, опасался ненароком разбудить и нарушить картину.

В полумраке комнаты ее светлые волосы казались темными, контрастно выделялись на фоне голого плеча.

Нечто странное зарождалось в груди. Поднималось откуда-то снизу и клубилось у самого горла.

Я бы хотел, чтобы это была изжога. Но нет.

Видимо, именно это люди именуют как «нежность».

Я поднялся и отправился в душ. Постарался смыть с себя остатки непонятных, неведомых чувств. Только напрасно.

Мозг закоротило вокруг одной-единственной, совершенно идиотской мысли.

Повторить. Еще и еще. Опять ощутить ее тепло. Ведь она так близко. Голая, готовая. В моей власти.

Если у меня поднималась температура, я принимал аспирин. Если болела голова, помогал анальгин.