Последний дубль Декстера

Там весь номер был заблеван. Такое впечатление, будто он посмотрел на дело своих рук и не удержал в себе обед. А может, и ленч тоже. Терпеть не могу работать с блевотиной.

– Не переживай, – посоветовал я. – Скажи спасибо, что тебе не пришлось работать с отрезанными головами и фекальными массами.

– С фекальными массами… – мечтательно повторил Винс. – Любопытнейшая это штука – фекальные массы. А главное, они в каждом из нас.

– В некоторых больше, чем в других, – заметил я. – Спасибо, Винс.

– Эй! – сказал он прежде, чем я успел отключиться. – Ты все еще тусуешься с телевизионщиками? С Робертом?

– Ага, он где-то здесь, – подтвердил я. – Мне велено консультировать их по техническим вопросам. И еще, – я постарался говорить как можно небрежнее, – мне дали роль. Маленькую, но с репликами.

Я прикрыл телефон рукой.

– Пять минут, мистер Морган, – произнес я чужим голосом и убрал руку с телефона. – Мой выход. Мне пора, Винс. Передай привет нашим.

– Декстер, постой! – заторопился он. – Скажи, Роберт…

Я нажал на кнопку, отключающую связь, и встал.

По коридору я вернулся в костюмерную. Джекки все еще не освободилась от Сильвии; она стояла, вытянув перед собой руки, костюмерша делала мелом пометки на рукаве, а двое ее помощников носились на всех парах: один тащил утюг, второй спешил куда-то с охапкой резиновых сапог.

Я закрыл дверь и огляделся по сторонам. У меня оставалось по меньшей мере пятнадцать или двадцать свободных минут, поэтому я решил удовлетворить свое любопытство и посмотреть на съемочную площадку. До сих пор мне не приходилось видеть ни одной, а раз уж это вроде как станет частью моей жизни – великий актер Декстер! – то стоит хотя бы иметь представление о том, на что это похоже.

Приоткрыв тяжеленную стальную дверь, я вошел внутрь. Размерами и очертаниями помещение напоминало самолетный ангар с высоким потолком и бетонным полом. За исключением отдельных залитых электрическим светом пятен оно оставалось темным. Наверное, потому, что естественный свет сюда не проникал: я не увидел ни одного окна или чего-то в этом роде. Стены были занавешены тяжелыми черными портьерами.

В освещенных частях павильона кипела бурная деятельность: сновавшие во всех направлениях люди напоминали обитателей встревоженного муравейника. Одни лепили на пол полосы клейкой ленты, причем получавшийся в результате рисунок явно имел какой-то смысл, но не говорил мне ни о чем.