Последнее лето ярла Ульфа

– Точно знаешь? – напрягся Измор.

Вихорёк, говоривший что-то одному из Изморовых соратников, умолк и посмотрел на меня. Соратник, кажется, его звали Ябирь, тоже на меня уставился.

– Клясться не стану, – я покачал головой, – но… возможно.

– Если так, то я у тебя в долгу, – бросил Стег. – Рад встрече, ярл!

Махнул своим, и команда загадочных варягов целеустремленно рванула куда-то вглубь стана.

– И что это было, отец? – спросил Вихорёк.

– Иногда делаешь такое, что и сам не можешь объяснить, – уклонился я от ответа. Тем более что и сам его не знал.

– Виги! – К нам почти бегом чесали варяжские отпрыски Хуцин, Ануд и мой шурин Вильд Труворович.

Они так спешили, что даже меня не сразу заметили.

– Что стряслось? – спросил Вихорёк.

– Нас смоленские на поединок вызвали!

– Всех убьем! – тут же отреагировал мой сын.

Вот оно, дурное влияние Медвежонка.

– Не, не убивать! В мяч! Скиди сказал: ты старшим будешь.

Мой сын был самоуверенным перцем, но субординацию понимал. Равно как и то, что во всем, кроме стрельбы, Скиди его опережал. Пока опережал.

– Так они только с нами, с варягами то есть. А сами, между прочим, из норегов! Скиди сказал: пусть молодые сначала нас с земли сгонят. Докажут, что не только тюлених по своим фьордам протыкать могут.

Молодые заржали. Умение словесно унизить оппонента, причем так, чтобы это нельзя было счесть прямым оскорблением, входит в пакет первоочередных достоинств скандинавского воина.

Норегов, бросивших вызов варяжатам, мне показали. Издали.

Ничего так парнишки. Молодые, задорные…

И оппозиционные к нынешнему почти главному норвежскому конунгу Хальфдану Чёрному.

Это я поручил Витмиду аккуратно навести справки, и он навел. Через старых приятелей, Рюриковых данов. Те сказали, до местных норегов дошли сведения о том, что мой брат женат на дочери Чёрного, и это их взбутетенило.

– Так почему тогда они к варяжским молодым пришли? – удивился я. – Вот Свартхёвди и предложили бы мячик покидать.

Витмид ухмыльнулся. Ну да. Прикопаться к Свартхёвди. Это я так пошутил, наверное. Медвежонок мало того что сам берсерк, так еще и сдружился с Бирниром. А за Бирниром постоянно таскается не меньше дюжины промухоморенных воинов Одина. Самых стремных, потому что Бирнир Бесстрашный желал иметь их при себе. Для пригляду. Поскольку так и ищут, кого бы порешить.

Чтобы сунуться к такой компании и сказать что-то неуважительное, надо самому быть берсерком, причем берсерком-суицидником.

– Тогда могли бы и ко мне обратиться, – заметил я.

А вот не могли. Не рискнули.

Витмиду сказали, меня в Смоленске шибко не любят, да, но еще больше боятся.

Вот с чего бы? Да, пару лет назад мы немного повеселились на здешнем Сварожьем капище.