Последнее лето ярла Ульфа

Непонятное. Но угрозы от боярина я не чувствовал. Так что…

– Пожалуй, – согласился я. – Пиво у тебя доброе, беседа с тобой радует ум и сердце.

И спать в доме на холме поприятней, чем на палубе, и уединение какое-никакое. А у меня Заря не… В общем, есть у меня кое-какие планы на ночь.

– Как и с тобой, ярл, как и с тобой, – боярин важно кивнул седеющей головой. – В своих покоях тебе постелю, ярл. Мой дом – твой дом.

Пока мы беседовали, боярин основательно набрался. Настолько, что из-за стола выбирался с помощью аж двух холопов. Ну так и весил он – как Стюрмир в полном боевом.

Меня тоже сопроводили в спаленку. Девка. Но только до входа. Понятно: по ту сторону дверей – моя жена. И она вряд ли обрадуется, если…

Эх! Плохо я знал свою боевую подругу.

– Это еще что? – изумился я, обнаружив в предоставленной нам с Зарёй спальне постороннее тельце.

Ну как тельце. Вполне себе качественное и юное тело с немного испуганной мордочкой и такими знакомыми глазенками.

По глазенкам я ее, собственно, и узнал. По здешним традициям, которыми проникся и киевский свей Фроди, замужняя женщина должна была быть задрапирована так плотно, что только личико и оставалось снаружи. Но глазки, щечки с носиком и очаровательный пухлый ротик безусловно принадлежали младшей жене гостеприимного боярина.

«Мой дом – твой дом, моя жена – твоя…»

Стоп. Вообще-то у меня жена с собой, и она сейчас стоит рядом.

Я не трус, но я реально испугался. Если Заря прибьет малышку… Как там ее зовут? В общем, если она ее прибьет, то последствия будут самые нехорошие.

Я оглянулся и облегченно выдохнул.

Заря убивать не собиралась. Ее пояс уже лежал на полу поверх покрывала, и сейчас моя супруга поспешно избавлялась от длинного платья византийского покроя, которое надела поверх своего обычного костюма приличий ради.

Я перевел взгляд на девушку, занявшую наше ложе.

Та лежала неподвижно, плотно сжав белые ножки и зажмурившись.

– Мира тебя боится, – сообщила мне Заря, усаживаясь на пол, чтобы стянуть сапоги. – Она не знает, что ты нежный. Ты почему не раздеваешься? Хочешь на нас посмотреть? Кто лучше?

– Ты! – мгновенно ответил я.

И это чистая правда.

…Смуглые пальцы Зари, тонкие цепкие пальцы лучницы на животике Миры, снежно-белом даже в красноватом свете изложницы. Пальцы Зари… они были такими… настоящими. Вспомнилось вдруг, как я учил ее правильному хвату рукояти… И не только ему.

Я наклонился и поцеловал сначала пальцы, потом запястье, предплечье, такое же смуглое и сильное, при этом невольно втянув приторный дух благовоний, пропитавших белую кожу. Аромат их перебивал запах той, кого я любил. Это раздражало.

– Нет, не меня! – запротестовала Заря, отпихивая меня твердой ладошкой.