После

Он не отвечает, но по выражению лица я понимаю, что права. Он вышел из комнаты, когда я собиралась… сделать это для него… чтобы ответить на звонок Молли? Я должна сердиться еще больше, чем сейчас.

– Нет, Тесса… – начинает он.

Я выдергиваю руку из его пальцев, и он стискивает зубы.

– Привет, ребята!

В коридоре появляется Лэндон, и я улыбаюсь. Он лохматый, и на нем такие же клетчатые штаны, как на мне. Он очаровательно невыспавшийся. Прохожу мимо Хардина навстречу ему. Я не хочу, чтобы Хардин видел, как мне больно от того, что он болтал с Молли, когда мы были вместе.

– Как спалось? – спрашивает Лэндон, пока я спускаюсь за ним по лестнице, оставив растерянного Хардина наедине с самим собой.

Как я и предполагала, Карен приготовила замечательный завтрак. Через несколько минут Хардин садится за стол, но к этому времени я уже кладу себе яйца, бекон, тост, а также вафли и несколько виноградин.

– Спасибо, что приготовили нам такой замечательный завтрак, – благодарю я Карен от себя и частично от Хардина; я знаю, он не будет лишний раз беспокоиться.

– Спасибо, дорогая, как спалось? Надеюсь, гроза вам не сильно мешала? – улыбается она.

Хардин заметно напрягается, очевидно, испугавшись, что я расскажу про его кошмар. Он должен понимать, что я никогда бы не упомянула об этом, так что его недоверие только раздражает меня еще сильнее.

– Я прекрасно выспалась. Не соскучилась по своей общажной койке, вот уж точно!

Я смеюсь, и все тоже смеются, кроме Хардина, конечно. Он пьет апельсиновый сок, не сводя глаз со стены. Кен и Лэндон начинают обсуждать какой-то футбольный матч, и дальше до конца завтрака следует несерьезная болтовня.

После завтрака снова помогаю Карен помыть посуду. Хардин торчит в дверях, не предлагая помощи, просто на меня таращится.

– Ничего, если я спрошу, это теплица во дворе? – спрашиваю я Карен.

– Да. В этом году я там мало работала, но вообще я очень люблю садоводство. Видела бы ты, что было прошлым летом! Тебе тоже это нравится?

– Да, у моей мамы – теплица на заднем дворе, я провела там большую часть своего детства.

– Правда? Ну, если вы будете приходить чаще, мы сможем что-нибудь там сделать, – говорит она.

Она такая добрая и любящая. Всегда хотела, чтобы мама была такой.

Хардин неожиданно исчезает и, появившись вновь, выразительно покашливает. Мы поворачиваемся и смотрим на него.

– Нам уже пора, – говорит он, и я хмурюсь.

У него в руках – моя одежда и сумка с кедами. Довольно странно, что он не хочет дать мне время на переодевание, и несколько неудобно идти в его вещах, но я следую за ним. Обнимаю Кена и Карен на прощание, пока Хардин нетерпеливо топчется у выхода. Обещаю им скоро зайти и надеюсь, что так и будет.