Пороки и их поклонники

Откуда он взялся в гостиной? Как он попал в квартиру? Кто его убил?!

По всем признакам, сирота Маша Тюрина убить его не могла – на вокзале ее подхватили Витек и его приятель Гога, пристегнутый вчера к унитазной трубе, – эта мысль доставила Архипову неизъяснимое удовольствие – и оттащили ее в Чертаново, в гадкую квартиру на десятом этаже, и швырнули на бугристый матрас, и привязали к батарее.

Вряд ли они выпускали ее, чтобы она могла без помех прикончить юриста Маслова!

Тогда кто? И зачем он пришел в квартиру? И кто открыл ему дверь? А если он сам открыл, откуда взял ключи? И какое вообще отношение юрист Маслов имел к Лизаветиной квартире или к Маше Тюриной? Да, у него находилось завещание, которым он потрясал перед носом у Архипова и Леонида Иосифовича Грубина, но, по идее, у него должен бы иметься еще десяток дарственных и завещаний “направляемых в природу”! И что же, во все квартиры он наведывался просто так? Или он просто квартирный вор?

И еще.

Кто открыл квартиру в ту ночь, когда на сцене появился Макс Хрусталев? Он ведь как-то вошел! Кто ее открыл? Чем и зачем? Из квартиры ничего не пропало, Маша заметила бы.

Кстати, Маша уверена, что ночью ее квартиру навещали гости из “Радости”, но Архипов категорически не понимал, что именно они могли там делать? Охотиться за завещанием номер два? Так оно лежало в конторе, а не в квартире! Тогда что? Опять неведомые и загадочные квартирные воры?!

Пот уже не тек, а катился, заливал глаза.

Он должен поговорить с ней. Поговорить серьезно и обстоятельно. Вспомнить все детали. Сопоставить все мелочи.

Знать бы еще, как это делается, черт побери! Вот втравила его Лизавета!

Он повернул, перебежал через почти пустой бульвар и двинулся в сторону дома.

Вот еще что.

Он разговаривал с Лизаветой два раза – то есть два раза после того, как она умерла."

"О господи!

Ладно-ладно.

Допустим, он разговаривал с Лизаветой два раза. Ну, ему так показалось. Оба раза Лизавета выражалась в своем духе, заимствованном у Добромира, благодарила Архипова за заботу о “сироте” и еще сказала нечто непонятное.

Во-первых. Каждый получает по заслугам, и никто не может быть в обиде. Это о завещании. Что она имела в виду? Что для Маши больше всего подходят картины ее покойного супруга, а вовсе не громадная квартира в самом центре старой Москвы? А вчера она опять сказала ему, что “вся ее любовь помещена в сиротку”! Выходит, сиротку-то она любила? Зачем тогда сказала, что каждому по заслугам?

Во-вторых. Вчера вечером во дворе в Чертанове всплыла еще какая-то книга. Что за книга? О чем она говорила? До этого шел разговор о струнах вселенной, на которых играет душа, а потом Лизавета перешла непосредственно к книге. Если речь идет о книге вселенной, которую читает душа, это одно дело.