Волевой порог

Шелестов, засунув руки в карманы армейских бриджей, расхаживал по комнате босиком и в гимнастерке без ремня. Сегодня вся группа была в сборе, и решить предстояло многое. В комнате было накурено, вода в чайнике, стоявшем на электрической плитке, в пятый раз закипала.

— А как там Михаил? — спросил Коган, снова заваривая чай.

— Михаил исправно лечится, — рассеянно ответил Шелестов, думая совсем о другом. — Он там в надежных руках.

— М-да, лечится, — раздавив в пепельнице очередной окурок, усмехнулся Буторин. — Это он может. Медсестрички, цветущие яблони за окном, хрустящие накрахмаленные простыни.

— Знаете, — Буторин, оттачивающий перочинным ножом карандаш, остановился и задумчиво посмотрел на друзей, — мы были здесь и в сорок втором, и сейчас, особенно после проведенной депортации балкар. Я вот что-то не заметил, не ощутил какой-то неприязни к нам, какого-то этнического, простите за словоблудие, дискомфорта. Живут люди, власти подчиняются, нам помогают, если попросить. Даже если не просить, но местные увидят, что тебе нужна помощь, то обязательно подойдут и предложат.

— Я тоже не думаю, что предателей и антисоветски настроенных здесь в процентном отношении больше, чем в другом каком-то регионе Советского Союза. Но до депортации додумались только здесь да еще в паре мест на Кавказе. Может, дело в другом?

— Например, в грузинской территориальной экспансии? — понизив голос, спросил Шелестов. — Мысль интересная, и возразить трудно. За счет депортированных народов присоединить к Грузии часть балкарских земель, территории Северной Осетии, Дагестана.

— В любом случае, — нахмурился Коган, — я предлагаю не опираться на мнение, что все местное население враги и подозревать надо каждого. Здесь, как и везде, среди предателей встречаются и русские, и представители других национальностей. Не будем искать врагов по этническому признаку.

— Да никто и не собирался искать их по этническому признаку, — согласился Буторин. — Я вот убедился, что народы Кавказа как раз больше, чем другие народы, гостеприимны.

— Хорошо, закончим с этим, — прервал Шелестов. — Давай, Борис, что у тебя есть на сегодняшний день по нашей операции?

— Ну с моими материалами по подследственным вы ознакомились. Фигурируют два лица, которых можно считать резидентами гитлеровской разведки здесь. И их задача — диверсии прежде всего. Если вернуться к нашему последнему разговору о депортации, то можно сказать, что большая диверсия с массовой гибелью местного населения или с голодом в регионе, болезнями, эпидемией — основная задача, потому что она подтолкнет людей, по мнению немцев, на новые антисоветские выступления. В круг этих задач попадают и два перевала, и вольфрамо-молибденовый комбинат.