Порог

 — У-у-у… как вкусно…

Ян знал ее достаточно, чтобы понять — под «нашей проблемой» она имеет в виду не их проблему (с точки зрения Адиан, у них проблем вообще не было), а проблему общечеловеческую.

— Ума не хватает, — предположил Ян.

— О, это лишь следствие. Наша проблема — наше происхождение. Мы вегетарианцы.

— Это говорит женщина, заказавшая личинок и яйца, — усмехнулся Ян.

— Полных вегетарианцев не бывает, — усмехнулась Адиан. — Как говорится, когда щиплешь траву, всегда муравья прихватишь. Но мы травоядные. Мы не хищники. Мы не способны пожирать чужую плоть.

— О, Ангел с тобой! — не выдержал Ян. — Как ты можешь…

— Обычная биология. Есть существа, поедающие растения, есть существа, которые едят других существ.

— И как мы знаем, все эти существа неразумны, — пробормотал Ян. Детские страшилки, книжки о монстрах снова ожили в его душе.

— Так случилось. Никаких принципиальных ограничений у хищников нет. Зато хищники от природы умеют убивать.

— Можно подумать, этим не занимаемся мы, — горько сказал Ян. — Да вся наша история…

— Наша история — это атавистический страх существ, которые были пищей. Когда наши предки еще бегали на четырех ногах, тряся гривами и сбиваясь в табуны, мы были пищей для хищников. Да, мы научились бить копытами сильнее, чем хищники когтями. И даже зубами мы можем кусаться. — Адиан усмехнулась, приоткрыв выдающуюся вперед челюсть, полную ровных широких зубов. — Мы эволюционировали, встали на задние ноги, копыта передних превратились в пальцы… кстати, ты знаешь, что это пример деэволюции? Наши самые дальние предки не имели копыт вообще. Хищников почти не осталось, нас никто не ест. Но комплекс жертвы, комплекс пищи остался. Когда мы воюем — мы не умеем останавливаться.

— Умеем, — твердо сказал Ян.

— Нет. Мы переполнены страхом перед чужаками. Мы не можем с ними сосуществовать. Хищников нет, но есть другие табуны, пусть они теперь и называются государствами. Места хватает всем, но в нас остался страх, что не хватит пастбищ, что соседний табун привлечет хищников… мы мечемся между страхом оказаться в одиночестве и страхом, что нас будет слишком много. И то и другое — смерть для травоядного. Разум помогает нам остановиться, но природа сильнее разума. Мы вынуждены воевать.

— А будь мы хищниками…

Адиан усмехнулась, подхватила прямо с тарелки пучок нежной зелени, покачала головой, стряхивая грунт с корней, прожевала.

— Мы бы с тобой сидели в ресторане и ели сырую плоть травоядных. Ладно, не сырую, жареную! И разводили бы травоядных в качестве пищи. Но у нас не было бы безумного страха одиночества и безумного страха толпы. У нас была бы другая структура семей, вероятно. Но самое главное — мы бы не воевали.