Когда он был порочным

Прошлой ночью у Майкла был приступ - малярия трепала его в четвертый раз, и они очень надеялись, что это последний приступ лихорадки в цикле. И хотя он наверняка уже несколько оправился, все же выглядит, надо думать, ужасно. Кожа его - слава Богу! - так и не приобрела желтушного оттенка, который, как Майкл рассказал ей, часто свидетельствовал о том, что болезнь близится к своей завершающей фазе и смертельному исходу, но все равно у него больной вид, и Франческа не сомневалась, что если Виолетта увидит его сейчас, то придет в неописуемый ужас. И страшную ярость.

Виолетта Бриджертон очень не любила, когда ее держали в неведении. Особенно касательно дела, о котором без преувеличения можно было сказать, что речь тут идет о жизни и смерти.

– Если окажется, что он не сможет меня принять, я просто развернусь и уйду домой, - сказала Виолетта. - Гиацинта, передай мне джем, будь добра.

– И я тоже поеду, - заявила Гиацинта."

"О Боже! Нож в руке Франчески, которым она намазывала масло на булочку, задрожал. Может, начать пичкать эту девчонку снотворным? Похоже, только так и удастся решить эту проблему.

– Ты ведь не станешь возражать, если я тоже поеду, правда? - обратилась Гиацинта к матери.

– Разве ты не собиралась ехать куда-то с Элоизой? - быстро вмешалась Франческа.

Гиацинта примолкла, подумала, похлопала ресницами и сказала:

– По-моему, нет.

– По магазинам, может быть? Или к модистке? Гиацинта еще немного порылась в памяти.

– Нет. То есть я совершенно уверена, что ни о чем подобном с Элоизой не договаривалась. Я только на прошлой неделе купила себе новую шляпку. Совершенно чудесную шляпку - зеленую, с прехорошенькой желтоватой отделкой. - Она опустила взгляд на свой тост, мгновение разглядывала его задумчиво, затем потянулась к мармеладу и добавила: - А вообще надоели мне эти магазины.

– Ни одной женщине не могут надоесть магазины, - возразила Франческа даже с некоторым отчаянием.

– А вот мне надоели. Кроме того, граф… - Тут Гиацинта прервала свою речь и спросила, обернувшись к матери: - А можно мне называть его Майклом?

– Ну, это надо будет спросить у него самого, - ответила Виолетта, принимаясь за яйцо всмятку.

Гиацинта снова повернулась к Франческе.

– Он уже целую неделю в Лондоне, а я до сих пор его даже не видела. Меня же подруги будут расспрашивать - а мне и сказать-то будет нечего!

– Сплетничать неприлично, - заметила Виолетта.

– А это вовсе не сплетни, - парировала Гиацинта. - Это самое обыкновенное распространение информации.

Франческа замерла.

– Мама, - сказала она, скорбно качая головой. - Лучше бы ты ограничилась семью.

– Семью детьми, ты хочешь сказать? - поинтересовалась Виолетта, прихлебывая чай. - Я и сама порой так думаю.

– Мама! - воскликнула Гиацинта. Виолетта только улыбнулась.

– Передай соль.