Императрица поневоле

— Лия должна быть в курсе, — сдвинув брови, высказала Такана, — ты не видишь этого, но я то знаю, что она очень тоскует по семье.

Тхар не нашёлся с ответом, я тоже не горела желанием кидаться в объяснения, поэтому оставшийся путь до конюшни мы не разговаривали.

Приземистое, деревянное здание, показавшееся из-за группы деревьев, было довольно большим и добротным. Его стены оказались выбелены, а покатая крыша радовала глаз своей новизной. По всей видимости, перекрывали её всего пару месяцев назад. Возле открытых ворот сидел старик и чинил сбрую.

— Добрый день, — поздоровался Тхар.

— Добрый, коли не шутишь, — откликнулся тот, откладывая работу в сторону и кряхтя, поднимаясь со стула, — хотя для меня, если честно, уже и не особо. Стар я стал, кости требуют покоя, а замены мне всё никак не найдут: не всякого лошадки к себе подпускают.

— С этими вопросами не к нам, старик, — грубовато ответил Тхар, — я просил оседлать трёх смирных жеребцов. Они готовы.

— А как же, — кивнул тот, поглаживая седую бороду, в которой запутались хлебные крошки, — правда уговора насчёт жеребцов я не помню, да и где ты слышал про то, что они могут быть покладисты, а вот кобылки — те да, смирнее некуда. Вот они и стоят уже под седлом.

— Ладно, так и быть, но надеюсь, кобылки и клячи в твоём понимании не одно и то же, — проворчал недовольный Тхар.

— Да что ты, милостивый лорд, — замотал головой старик, — кляч в нашей конюшне отродясь не бывало.

— Ладно, выводи их, — нехотя согласился парень.

— А может мне кто из вас подмогнёт? — поинтересовался дед.

— Давайте я, помогу, — опередила я Тхара, который нахмурив брови, похоже, собирался выдать нечто нелицеприятное.

— Давай, деточка, давай, — заулыбался старик.

Пройдя следом за ним в ворота, я оказалась в длинном проходе, по обе стороны которого располагались пустые стойла.

— Ваши лошадки стоят в самом конце, — сказал дед, — как тебя звать-то?

— Лия, — ответила я. — А вас?

— А меня все зовут по-простому дед Клим, полное имя уж очень заковыристое, — улыбнулся он. — Не боишься, значит?

— Чего? — не поняла я.

— Как чего — рученьки замарать? — усмехнулся дед.

— Не особо, — ответила, осматриваясь по сторонам.

— Это хорошо, — вздохнул дед Клим, — была бы ты покрепче — цены бы тебе не было.

Пожав плечами, спрашивать не стала, почему он так решил, списав всё на старческое чудачество.

У задних ворот, последние три стойла оказались заняты. Открыв одно из них, старик вывел оттуда вороную красавицу. Кобылка, проходя мимо меня, потянулась губами к карману.