Помнишь ли ты…

— Если бы я знал, по какой дороге она направилась, я попытался бы перехватить ее, — терпеливо напомнил Коул, удивленный небывалым волнением дяди.

Ответ дяди потонул в гулком грохоте, раздавшемся со стороны дороги.

— Черт побери, что это такое? — воскликнул он, бросаясь за Коулом, который уже выбежал на веранду.

— Похоже, едет Диана, — произнес Коул, недоверчиво вглядываясь в оранжевый пикап с болтающимся бампером и разбитой фарой, едва ползущий к дому под аккомпанемент поскрипывания и оглушительных выхлопов.

Кэл некоторое время разглядывал машину, но чувствовалось, что гораздо больше его заботит впечатление, которое он произведет на новоиспеченную родственницу. Он аккуратно пригладил волосы на висках обеими руками, расправил плечи и подтянул узел галстука.

— Коул, — с непривычным смущением произнес он, — как думаешь, я понравлюсь Диане?

Удивленный и тронутый волнением дяди, Коул уверенно заявил:

— Диана тебя полюбит.

Удовлетворившись ответом, Кэл перевел взгляд на приближавшуюся машину как раз в тот момент, когда она вновь пронзительно заскрежетала и устремилась вперед.

— Кажется, он наконец-то нашел вторую скорость, — заявил Кэл и, прищурившись, спросил:

— Ты видишь Диану?

В отличие от дяди Коул не жаловался на зрение. Пока пикап преодолевал последние метры перед крыльцом, Коул уставился на него широко раскрытыми глазами.

— Это Диана! — воскликнул он и сбежал по ступенькам к машине. Кэл последовал за ним.

Когда они приблизились, Диана на радостях перепутала газ с тормозом.

— Осторожно! — выкрикнул Коул, отпрыгивая в сторону и увлекая за собой Кэла. Пикап пронесся в нескольких дюймах от них, резко остановился, огласил двор хлопком и затих.

Потрясенная тем, что чудом не задавила обоих мужчин, Диана уронила голову на руль, пока Коул обежал вокруг машины и взялся за ручку.

— Чья эта развалина? — спросил Коул. Ручка осталась у него в руке, и он потянулся через открытое окно, чтобы распахнуть дверцу.

Наконец дверца со скрипом подалась. Коул протянул руку Диане, помогая ей выйти. Как и подобало элегантной молодой леди, его жена приняла помощь и с трудом поднялась с винилового сиденья, глубокого, как каньон, а затем грациозно выпрямилась.

Помедлив, чтобы отряхнуть одежду, она одарила стоявшего рядом Кэла дружеской улыбкой и, робко взглянув на Коула, ответила:

— Наша.

Кэл разразился хохотом.

— Это мой дом, — провозгласил Кэл, вводя Диану в комнату."

"Усадив ее в самое удобное кресло, он метнулся на кухню за холодным лимонадом. Диане сразу же бросились в глаза аккуратные стопки различных книг и журналов, лежавшие повсюду, а на журнальном столике, на виду, красовался заботливо положенный Кэлом последний номер «Красивой жизни».