Мы знаем, что ты помнишь

Гнилая банановая кожура. Модель самолетика со сломанным крылом.

Желтая кофта.

У Эйры осталось несколько отчетливых воспоминаний о новостях, которые передавали по телевизору в те дни. Ее мама, как ни пыталась, не могла удержать дочь в стороне от происходящего.

В деле случился прорыв, сказал ведущий. Эйра помнила, как сначала не поняла, что означает эта фраза. Она посчитала, что речь идет о прорыве плотины, и, когда все прояснилось, чувствовала себя очень глупой перед маминой подругой, которая в те дни гостила у них.

Обе женщины переглядывались, осторожно выбирая слова перед ребенком, но в конце концов мама сказала, что, возможно, полиция нашла того, кто… Что совсем скоро, дорогая моя, мы узнаем, что же случилось с Линой.

До сих пор никто не заявлял в открытую, что она мертва, но среди подростков об этом шептались. Шепоты смолкали, когда поблизости появлялся кто-нибудь из взрослых. Все чаще родители говорили своим детям: «Да нет, ничего страшного, но все же не ходи гулять один».

Возможно, фраза про прорыв была произнесена именно в тот вечер, когда была обнаружена кофта Лины Ставред.

Когда расследование вступило в совершенно новую фазу.

Эйра пролистала протоколы допросов, начавшихся на следующий день. Она понимала, что перед ней несколько сотен страниц с записями. Допросы, неделя за неделей.

ЭГ: Ты можешь рассказать, что произошло, когда ты последовал за Линой в лес?

УХ: (Нет ответа.)

ЭГ: Зачем ты пошел за ней в лес? Тебе нравилась Лина? Взгляни на фотографию. Она красивая, не правда ли?

УХ: (Качает головой.)

ЭГ: Ты должен ответить, чтобы твои слова записались на пленку. Смотри мне в глаза, когда мы с тобой разговариваем. Улоф, смотри мне в глаза.

УХ: Угу.

ЭГ – это Эйлерт Гранстрём, ее старый коллега. Эйра и не подозревала, что он настолько глубоко был задействован в расследовании, что даже иногда вел допросы. Страница за страницей, речь шла о часах, дне за днем на протяжении месяца. Она заглядывала наугад то туда, то сюда, читала урывками, появился другой следователь, который вел допросы, на этот раз незнакомая ей женщина, и Эйра пыталась представить себе Улофа Хагстрёма в четырнадцать лет, понять, что скрывалось за комментариями «нет ответа» и «качает головой»."

"Звук хлопнувшей двери заставил ее очнуться. Материалы по расследованию штабелями высились вокруг нее словно стены, из-за них она не замечала, как люди приходят и уходят. Из Соллефтео выехал ночной патруль, в полицейском участке Крамфорса уже никого не осталось, все разошлись по домам. Стало очень тихо. Эйра даже какое-то время думала, что она осталась одна в здании, пока до ее слуха не донесся какой-то шум, сопровождаемый ругательствами. Это сторож возился с пустым кофейным автоматом.