Хозяйка собственного поместья

— Но после всех тех сплетен, что о нас уже ходят, парой больше, парой меньше.

— Как разочаруются барышни, которые наверняка уже нацелились на будущего завидного холостяка! — не удержалась я.

Виктор расхохотался.

— Еще не запрягли, а уже поехали! Нет уж, барышни пусть точат коготки на кого-нибудь другого. Мне хватит и одной жены."

"Вообще-то я его понимала. Мне тоже одного раза хватило, чтобы навсегда отбросить мысль о замужестве. Но что-то прозвучало в его голосе такое, отчего я залилась краской. А муж, точно издеваясь, взял меня за руку, заглянул в глаза.

— Настя, мне в самом деле будет очень приятно сопровождать вас в театр. У нас выкуплена ложа, как вы знаете, так чего ей пропадать.

Говоря это, он легонько погладил большим пальцем тыльную сторону моей руки. И еще раз. От этого прикосновения мурашки пробежали по коже.

Как он это делает, а?

— Соглашайтесь, — промурлыкал Виктор. Придвинулся чуть ближе. Я замерла, глядя в его глаза точно завороженная.

— Касаточка, мясо-то я порубила, а дальше что?

20

Я вздрогнула, словно мне за шиворот снова вылили ведро медного купороса. Выдернула руку.

Виктор развернулся к Марье, и мне показалось, будто он сейчас ударит ее. Но муж лишь вежливо улыбнулся ей.

— Приходите лепить пельмени, — прощебетала я. — Я дам вам фартук, чтобы вы не перепачкались в муке.

И шмыгнула в дверь, чувствуя себя девчонкой, которую мама застала за поцелуями.

Дурдом.

Тряхнув головой, будто это могло прогнать краску с лица, я вернулась на кухню, тихо радуясь, что, пока раздевалась в сенях, Виктор не зашел в дом. Хоть бы он передумал приходить мне помогать!

Я взяла из рук Марьи корытце, чтобы довести фарш до нужной консистенции.

— Эк ты сечкой-то орудуешь, словно голову кому отрубить собираешься, — проворчала она, и я едва удержалась, чтобы не нарычать на нее. Отставила фарш под окно, чтобы отдохнул.

Пресное тесто оказалось лучше любого успокоительного: пока я его домешивала и раскатывала первый лист, из которого собиралась вырезать сочни для пельменей, как раз и пришла в себя. Так что, когда Виктор все же вошел в кухню, я мило улыбнулась ему.

— Марья, дай барину фартук, — велела я.

Нянька всплеснула руками.

— Да неужто ты Виктора Александровича готовить заставишь!

— Кто не работает, тот не ест, — хихикнула я. Ойкнула, сообразив, что сказала, но муж только рассмеялся.

— С такими аргументами вы действительно скоро сделаете поместье процветающим.

— Ваши бы слова да богу в уши, — вздохнула я.

Виктор, конечно, обещал содержание, но я еще даже стоимость местной почты в голове не уложила. Тридцать пять отрубов за четыре письма, одно из которых в ближайший город! Во сколько же мне обойдется кладка печи? Самой-то мне это точно не осилить…

— Господь помогает тем, кто помогает себе сам.