Поместье для брошенной жены

Его выручил Вальф, уточнивший какие-то техническое характеристики продукта, и разговор снова пошел гладко.

Спустя пару часов, когда все разошлись, Берн устало откинулся на спинку кресла. Если артефакт выстрелит, производство взлетит до небес. На семью Кайш прольется золотой дождь. Акции будут стоить, как чешуйка с первородной ипостаси отца-дракона. Талье будет купаться в золоте, Дафна выйдет замуж в бриллиантовой короне, а Дан сделает карьеру не хуже чем у генерала Таш. А Риш он купит другой столичный дом, если уж этот ей не понравился. Не сука же он. Купит ей всё, что та попросит.

Просто пусть сначала попросит. Поумерит гордыню.

— Я хочу продать акции.

Берн непонимающе взглянул на откровенно набравшегося вином Фрейза, развалившегося в кресле напротив.

— Ты шутишь? — удивился. — Мы выпустим Маленький поцелуй, который войдет в историю! Сам же знаешь, как редки такие ювелирные вещи в Вальтарте.

Драконья магия была сильна и агрессивна, предназначена для войн, насилия и серьезных промышленных мощностей. Зарядить белым потоком магии маленький амулет было почти так же просто, как вскипятить на солнце чайничек. Или зарядить, но сразу сотни две таких амулетов, если распределить поток ровным слоем.

Именно этот ровный слой и изобрела их артефакторика, чтобы заряжать амулеты. Обычно такие амулеты служили не больше месяца, но им удалось увеличить срок использования до года. До года! Это же революция в промышленном производстве!

Фрейз, похоже, рехнулся от счастья.

— Ты мой друг, поэтому я предлагаю тебе первому выкупить мои акции. Откажешься, пойду к Вальфу и Эне.

Берн задумчиво побарабанил по подлокотнику. Какого ифрита его путь полон шипов?

То самоуправство Талье, то вмешательство будущего тестя в артефакторику. То досадный разговор с Риш, которая вместо того, чтобы реветь, как все нормальные бабы, делить долбанные платья, названивать по камню друзьями и поливать его грязью, просто закрыла перед его носом дверь. Можно подумать, что это не он с ней развелся, а она с ним. Дверью она, стерва, хлопнула. Защелку закрыла.

Впрочем, ее поведение можно списать на временное помрачение ума. Свихнулась, бедная, от горя.

Но Фрейз-то отчего свихнулся? Ну не от счастья же, в самом-то деле.

— Я-то выкуплю, деньги лишними не бывают. Просто понять хочу, почему, ифрит тебя раздери?! Ты мой друг сто лет, а я хочу понять…

— Риш тоже мой друг, — равнодушно прервал Фрейз. — И если ты так обходишься с друзьями, я предпочту быть тебе врагом.

На Берна словно ведро ледяной воды опрокинули. В висках закололо от накатившей боли и ярости. Далась им всем эта Риш! Строила из себя нежную барышню, а сама успела нажаловаться Фрейзу.

— Не знаю, что она тебе наговорила, но я хорошо с ней расстался. Дом ей дал, денег.