Поместье для брошенной жены

— Но это дела, я должен знать, как все прошло. Завтра я снимаю брачную метку, и хочу быть готов к любым претензиям со стороны Риш.

Талье тут же расцвела, потерлась о него кошкой, заставляя тлеть едва улегшееся желание.

— Все твоя старуха подписала, — слово «старуха» царапнуло, но Берн заставил себя промолчать.

Технически Талье была права. Человеческие самки после тридцати утрачивали сексуальную привлекательность для драконов, поэтому их редко брали даже наярами. Их предпочитали соблазнить, насладиться и бросить, пока яркую красу не унесло ветром времени. Ибо что есть человек в сравнении с драконом? Вон, взял император девицу Таш наярой, с ума по ней сходил, а спустя десять лет, когда природа отсыпала ей морщин и лишнего веса, кривиться начал. Потребовал, чтоб не смела на балах стоять в рядах его наяр. Чтоб вообще носа из своей норы казать не смела. И сына от нее возненавидел.

А он Риш женой назвал. Наярой бы сделал, жила бы на золоте и шелке, а та заартачилась. Возомнила о себе. Думает, виконты и графы за ней в три ряда выстроятся. На ней третий сын рыцаря теперь жениться не захочет. Старая, пользованная.

— Правда мы с отцом немного изменили договор, — небрежно добавила Талье, выдергивая его из марева воспоминаний.

Сердце замерло. Что?!

— А, драконий танец! Мой любимый! Пойдем, Берни!

Талье дернулась к выходу и вскрикнула от боли, в темных глазах мелькнуло потрясение, а после страх. И только когда она заколотила его по груди свободной рукой, Берн вдруг понял, что железной хваткой держит ее запястье.

— Что ты сделала? — спросил и сам испугался собственного страшного шепота.

— Отец потребовал оставить столичный дом, и взамен отдал ей северное поместье, ясно?! Дом и семь акров земли. Не осталась твоя бабка в накладе!

— Ты изменила договор? Не спросив меня?

Ярость, похожая на колючее пламя, взвилась в груди. Но Талье не испугалась, на белом лице глаза горели ответной яростью и триумфом.

— Что еще ты изменила? — он вздернул Талье к себе. — Отняла титулы у моих детей, взяла их доли в артефакторике, отменила разводные деньги?

— Волнуешься за бабусю? — усмехнулась она зло. —Злись, мое сокровище, сколько влезет. Но отец просто поменял столичный дом на поместье, вот и все, я не трогала твоих детей. Они мне нравятся. Сильные драконы растут. Захочешь, полюблю их, как собственных, полюблю, как тебя.

Несколько секунд раздражение было настолько сильным, что хотелось разбить боковое зеркало, швырнуть через весь бальный зал банкетку или сорвать с Талье красивые тряпки и отыметь, как шлюху. Как нельзя было с Риш. Уж ей-то понравится.

Она поднялась на цыпочки, лаская острым поцелуем рот, а после, когда он невольно ответил, торжествующе рассмеялась.