Поместье для брошенной жены

…

— А взамен забрал ее жизнь и детей, — хмыкнул Фрейз. — Я свою жену не люблю, но никогда не обижу ее таким разводом, слова плохого о ней не скажу. А того, кто скажет, убью на дуэли. Ты грязно поступил с Риш. Высокорожденные простят, потому что высший свет ничего о ней не знает, но те, кто знаком, не простят тебя. У драконов долгая память. Даже старуха Эне косо стала на тебя смотреть.

— Ты что.… Все еще влюблен в Риш?

Каким-то странным образом шок от догадки не обнулил его гнев, а словно наоборот, подпитал его.

Фрейз поднял на него посветлевший, абсолютно трезвый взгляд.

— Да, — сказал он просто. — Любил всю жизнь. У меня ведь был шанс, верно? Я знаю, что Риш колебалась тогда с выбором, но я был помолвлен, и именно это повлияло на ее решение. Она ведь не знала, что такое Вальтартская помолвка. Что длиться та может хоть десять лет, а в последний момент отмениться по инициативе любого из пары. Но она не знала, и я не понял этого и потерял ее.

— Заткнись! — рык вырвался из его груди почти драконий. — Выкуплю твои акции и проваливай. Если тебе так нравится Риш, возьми её наярой…

Крикнул и тут же задохнулся от боли.

Кулак Фрейза впечатался в скулу. Под зажмуренными веками полыхнул разноцветный салют.

— Ах ты, ублюдок.… — прошипел сквозь стиснутые зубы.

Перед глазами плыла кровавая пелена. Он вслепую несколько раз ударил Фрейза, но это было так же унизительно, как бить замковую стену императорского дворца, опоясанного вставками из номара и кругом высшей драконьей магии. Фрейз был драконом. Настоящим, перекидывающимся в первородную ипостась с легкостью ядовитой ифритовой кошки, которые, как известно, способны менять размер, окрас и даже строение тела.

Голова в очередной раз взорвалась болью. Бывший — теперь уже точно бывший — друг бил холодно и расчетливо, и не хотел останавливаться.

Ничего. Скоро все изменится. После свадьбы с Талье, вейр Гроц сделает его полноценным драконом. В его семье из поколения в поколение передается рецепт старинного драгоценного снадобья, которое со стопроцентной гарантией помогает дракону проснуться.

Всю ночь его с причитаниями лечила Дафна, а сын — слишком вспыльчивый, слишком юный для пробуждающегося дракона — впал в ярость и рвался поехать к Фрейзу. Он его не пустил, конечно, но в глубине души страшно бесился. О чем Риш только думала, когда науськивала на него Фрейза. Лезла своими тонкими увядшими пальчиками в мужскую дружбу. Что, лучше вышло?

Берн потерял друга, артефакторика второго ключевого инвестора, дети плотные связи с домом Фрейзов. Никому хорошо не стало. Не сильно-то она любит своих детей.

В храм, на снятие метки, он явился с симметричными синяками под глазами, переливаясь от желтого к синему. Лекарь сказал, что лечить синяки дракону зазорно, сами сойдут.