Горькая полынь моей памяти

Если Всевышний отмеряет человеку долю счастья, то вся мера, щедро протянутая Дамиру на всю его жизнь, вылилась сплошным, непрекращающимся ливнем в те дни. Дни недолгой семейной жизни с Элей Файзулиной."

"Вряд ли родные разделяли его счастье. Отец ходил хмурый, мать недовольно поджимала губы, эби, его эби, дорогая, бесценная эби смотрела на внука с немой укоризной, в каждом взгляде он читал: «Собака немая, удумал…». Но мозг, затуманенный силой таких эмоций, что справиться с ними, не согнуться под хлёсткими, яркими, жалящими всполохами, почти невозможно, отказывался воспринимать ту реальность. Дамир жил в какой-то своей, параллельной, счастливой жизни. Диапазон чувств беспрестанно метался от беспричинной, звенящей радости и жгучей, припекающей, разрывающей изнутри страсти до невыносимой тоски.

Если бы Дамир находился в том состоянии долго, он бы сдох от передозировки счастья, пароксизма собственной любви. Ему было отмерено чуть меньше жалкого месяца, в течение которого он имел право на счастье и реализовал его, наплевав на всё и вся, будто знал наперёд – будущего нет.

Эля спала, раскинувшись на кровати в комнате Дамира, ставшей семейной для него с Элей, в родительском доме, на втором этаже. В месте, куда его привезли из роддома. Ребёнку Дамира суждено знакомиться с миром в этом же месте, дышать тем же воздухом, видеть за окном ту же кряжистую яблоню и высокую, раскидистую липу у самой границы участка.

Вопрос отдельного проживания встал остро. До этих дней Дамир не считал нужным приобретать недвижимость в родных местах, живя и работая на другом континенте, в отдельном жилье попросту не видел смысла. По возвращении он планировал построить дом или купить квартиру. То и другое – с видом на Волгу. В то время вода ещё успокаивала, дарила ощущение родного дома, безотчётно грела душу.

Пришло время задуматься, Дамир посмотрел несколько квартир в городе, но был остановлен доводами отца.

– Что ты сейчас можешь купить? – Арслан с неодобрением покачал головой, цыкнул, совсем как эби. - Двухкомнатную конуру? Через год вернёшься, лучше возьмёшь, я помогу. Начнёшь строить дом сразу на большую семью. Один сын – не сын, - повторил он то, что любил повторять.

«Один сын – не сын. Два сына – половина сына. Три сына – сын». Дамир улыбнулся, соглашаясь с доводами отца. Он не сомневался, Эля родит ему не одного сына, а может и не трёх, а больше. Они молоды, полны сил, здоровья, у них вся жизнь впереди. Вопрос с покупкой отдельного жилья отложили до возвращения Дамира из Штатов.

Всего-то год подождать… Год… Какой-то жалкий год против всей жизни. Счастливой, безоблачной жизни с Элей.

Эля раскинулась на широкой кровати, улыбаясь во сне. Солнечный луч скользил по щеке девушки, лаская нежную мочку, задевая сбившийся локон.