Горькая полынь моей памяти

Иванушкина, знающая наверняка, что нужно плоти и крови живого мужчины, может быть одним из пунктов плотного графика Юнусова Равиля.

Карима позвонила в домофон, Равиль открыл не сразу. Взбежала на третий этаж, лифт ждать не было сил, ворвалась на лестничную площадку и уставилась на растрёпанного жениха, в удивлении смотрящего на гостью.

– Проходи, – он улыбнулся лишь краешком губ, Карима заглянула в тёмные, сердитые глаза, проигнорировала недовольство, скользнувшее в глубине взгляда, и вошла в квартиру."

"Чисто, пахнет домашней едой, будто только-только женщина вышла за порог. Бросила взгляд в спальню, кровать заправлена, покрывало натянуто, шторы приоткрыты. Солнечный луч скользит через всю комнату, задевая угол изножья кровати и ковра на полу.

– Ревизия завершена? – услышала спокойный голос Равиля, сжалась. Неужели так заметно? Она ведь старалась... Улыбнулась приветливо, сделала вид, что случайно ехала мимо, и вот… просто так… будто между делом…

– Я не контролирую! – вырвалось помимо воли у Каримы, выдав самою себя.

– Маленькая, ты можешь контролировать, – он нагнулся, оставляя острожный поцелуй у уха. – Имеешь право. – Имеет? Она имеет право? Контролировать мужчину? – Надеюсь, ты голодна? Мама только уехала, столько наготовила, что я не съем за неделю.

– А я, значит, съем?

– Ты у меня худенькая, маленькая, тебе можно немножечко объесться.

«Худенькая», «маленькая», «у меня» – Карима теряла весь свой воинственный настрой, смотрела в лицо Равиля и невольно начинала улыбаться. Он так серьёзно смотрит, как учитель на экзамене, а сам улыбается внутри карего взгляда. Уж она-то знает – улыбается.

И они поели. Готовила действительно тётя Зухра, только у неё получается настолько вкусный эчпочмак! Карима даже рецепт записывала, стояла рядом, запоминала, а не выходит. Равиль результаты искренне хвалил, это добавило уверенности, что у неё получится. Обязательно!

Девушка встала после сытного обеда, убрала посуду, протёрла со стола и начала мыть посуду. На кухне установлена посудомойка, но чаще она простаивала, никакого смысла нет копить по два – три дня грязную посуду, быстрее помыть руками. Раз – и всё.

– Сыта? – Равиль упёр руки в стол с обеих сторон от Каримы, навис за спиной, она чувствовала его дыхание в макушку и тепло, растекающееся сладкой истомой по всему телу.

Карима сдержанно кивнула, опасаясь спугнуть нечаянную близость, в то же время, пугаясь её. Они одни, никто им не помешает. Равиль позвонил папе, пообещал привезти невесту домой к вечеру, водителя отпустили.

Карима видела руки, упирающиеся в стол, длинные, сильные пальцы, косточку у запястья, выступающие вены на кистях и предплечьях.