Горькая полынь моей памяти

Видела её Карима редко, слышала и того реже, но голос соседки Юнусовых сложно не узнать – тягучий, как песню поёт, даже красивый, не будь это Наташа – бывшая любовница её мужчины. И в то же время – с резкими, категоричными интонациями.

– Как в детском отделе, – смеясь, ответил второй женский голос, его Карима не узнала, а оборачиваться не стала. Ясно, что обсуждают специально, назло Кариме громко.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Не представляю, кто может из такой посуды есть, – подхватила Наташа.

– Только диснеевский принц, – залилась женщина рядом с Иванушкиной.

– Не живой мужик из плоти и крови – точно.

– Откуда несчастным принцессам знать, что нужно живым мужчинам, с кровью и плотью.

– Без плоти! – фыркнула Иванушкина, заливаясь пошлым, громким смехом. Карима невольно сжалась."

"– Не все такие вездесущие, Наташа, – Карима услышала спокойный голос мамы. – У кого-то нет опыта с живыми мужчинами, а у кого-то к тридцати годам не хватает разума, что над дорогими вещами не смеются, а покупают их, если нравятся. Мужчины из плоти и крови перестали обеспечивать? – после секундной задержки продолжила мама.

– Если я захочу, этот мужчина обеспечит меня всем, на что я пальцем укажу, – никто из присутствующих не сомневался, о ком шла речь.

– Ничуть не сомневаюсь в этом, – снисходительно пропела Зарима, Карима в этот момент обернулась, скользнула взглядом по подружкам, потешающимся над ней.

Почему-то они смотрелись инородными в дорогом магазине, где один комплект постельного белья стоил столько, сколько получала Иванушкина за месяц. Карима никогда не задумывалась над этим, не кичилась, что может купить себе многое из того, о чём одноклассники и подружки не могут мечтать – это было частью её жизни, частью её самой. Как рука или нога, или семья, или Равиль – он её мужчина, а значит, часть её самой.

– Не дождёшься, – по слогам проговорила Карима, обдав самым уничтожающим взглядом, на который только была способна. Не очень-то у Каримы получалось выражать презрение к людям, тем более по причине бедности, большая часть её друзей была из самых обыкновенных семей, та же Ленка или Горшков. Вот ревность – ревность придала сил Кариме. В итоге она обогнула бывшую любовницу Равиля и выскользнула из магазина, лишь в конце галереи позволив себе шлёпнуться на скамейку для посетителей.

– Вот сейчас и посмотрим! – снисходительно кинула Иванушкина ей вслед.

Злые слова звенели в ушах, отдавались болью в сердце, желудке. Накатила ломота в руках, во всём теле, в глазах становилось темно.