Горькая полынь моей памяти

Сходила с ума от всего, что происходило с ней, не отдавая себе отчёт в происходящем, пока нереальное, внеземное ощущение не взорвало мир Каримы вдребезги."

"Потом она увидела, что глаза Равиля блестят, а руки немного трясутся, потом ей стало невыносимо стыдно, потом она поняла всю неуместность того, что произошло… но сдержанное:

– Тебе не нужно стесняться, маленькая, – немного успокоило.

Карима спрятала щёки в ладонях, чувствуя, что краснеет, горит, пылает от стыда. Что подумает Равиль? О, можно сколько угодно рассуждать о двадцать первом веке, о свободных нравах и открытой любви. Карима не была готова к подобному, и Равиль тоже. С ней – не готов. У них всё должно быть по-другому, после свадьбы… Ох и глупо так считать, но Карима именно об этом думала, утопая в собственном отчаянном стыде.

– Маленькая, перестань стыдиться, – потребовал Равиль. – Скоро, очень скоро всё изменится, – он говорил о свадьбе и об их будущих супружеских отношениях. – Ты, кстати, зачем прибежала? – Карима поняла, он отвлекает её от неудобных мыслей, чувств, стыда. Посмотрела на будущего мужа с благодарностью.

– Спросить, какого цвета ты хочешь обеденный сервиз.

Равиль ничуть не удивился, задал уточняющие вопросы: где она присмотрела посуду, какие были варианты. Карима призналась: костяного цвета, тёмно-синего и розового… Посмотрела на будущего мужа, замирая сердцем. Он скользнул взглядом по платью девушки – шёлк нежного, розоватого оттенка, пояс на два тона темнее и кайма по подолу.

– Не розовый, – ответил Равиль, и у Каримы остановилось, почти разбилось сердце. – Пепельно-розовый, – добавил он. – Съездить с тобой завтра?

– Да, - кивнула Карима, едва дыша от счастья.

Пепельно-розовый! Выходит, принцессы знают, что нужно мужчинам.

К концу свадебного торжества Карима вымоталась так, что казалось, не оставалось сил сидеть, а нужно улыбаться, благодарить гостей, танцевать. Кто бы мог подумать, что свадьба – настолько утомительно.

И всё же Карима, теперь уже Юнусова, была несказанно счастлива. Рука Равиля, обхватывающая её ладошку под столом, поглаживающие движения по тонкой коже запястья большим пальцем, ныряющим внутрь слегка сжатой кисти, придавали сил и… волновали. Чувственное, головокружительное ощущение, от которого разгорались щёки, совершенно бесстыдно приоткрывались губы. Карима могла лишь надеяться, что никто не видит её смущения и… желания. Хорошо, что Равиль проявлял деликатность, целовал только краешек губ молодой невесты, лишь иногда губы, всегда едва ощутимо, хоть Карима и чувствовала, как напрягаются мужские руки на её талии.

Если бы Равиль прижал к себе Кариму, как это делают другие женихи на свадьбах – она бы умерла, не сходя с места. От стыда. От того, что все знают, что произойдёт сегодня ночью.