Горькая полынь моей памяти

Душить можно, изменять нельзя?

– Мама, а кто этот дядя? – раздался бодрый голос Серафимы. Карима в ужасе уставилась на ребёнка, впилась взглядом, словно дыру просверливала в маленьком, четырёхлетнем тельце.

– Равиль, – машинально ответила Эля, задвигая малышку за спину.

Серафима в это время деловито подошла к сидящему мужчине, закрывающему лицо руками.

– Здравствуйте, дяденька Авиль, меня Серафима зовут, в честь чудо-твор-ца, а мой папа герой!

– Здравствуй, Серафима, – Равиль отнял ладони от лица.

– У тебя кровь на голове, ты об полку ударился, да?

– Об утюг.

– И не обжёгся? – с интересом воскликнула девочка. – Мама говорит, нельзя трогать утюг – он горячий.

– Мне повезло, он был выключен, – Равиль смерил взглядом Элю, та выставила вперёд подбородок.

– Бедненький, – Серафима села рядом с Юнусовым и начала гладить его по плечу. – Тебе к доктору надо, он тебе зелёнкой помажет ранку, мама подует и больно не будет. Давай, я подую, – облокотилась на мужчину и начала усиленно дуть.

– Дамы, – отозвался Юнусов. – Даже дочь героя Серафима понимает, что мне нужен врач. Не могли бы вы?..

– Ай, – взвизгнула Карима, бросив ещё один ошарашенный взгляд на малышку, и рванула в прихожую, где оставила телефон.

Глава 49

Дамир. Наши дни. Южное побережье

Дамир вышел из терминала аэропорта в шесть утра. В лицо ударил привычный порывистый ветер с каплями дождя и запах моря.

Голова немного кружилась, накатывала усталость, чувство голода. В доме родителей кусок не лез в горло, обслуживание в лоукостере предоставляло лишь минеральную воду, купленный в ожидании самолёта сэндвич пах плесенью и немытыми руками. Грязью, в которую по собственной воле снова опустился Дамир.

Он обещал себе никогда не возвращаться к событиям того года, прятался за личиной благополучия, заталкивая выскакивающие, как балерина из шкатулки, воспоминания, с хрустальным, навязчивым звуком. Поставил точку, перешагнул лужу с миазмами, сделал всё для того, чтобы вернуться на исходную позицию.

Эля… Эля… Эля. Эля!

Арслан Файзулин собрал спортивную сумку и отправился восвояси. Зарима глазом не моргнула, закрывая за мужем дверь. Дамир не видел смысла сейчас, спустя годы, в принципиальной позиции матери, но знал наверняка – для того, чтобы отец нашёл дорогу домой, понадобится времени не меньше.

Что совершил отец? Сделал тест ДНК, в котором никто не нуждался, получил незаконным путём, когда не смог купить судебное решение. Навстречу пошёл заведующий – отделение нуждалось в оборудовании, благотворительная помощь пришлась как нельзя кстати – позволил взять биоматериал для обследования. Стоила ли сраная бумага жертв? В глазах Арслана Файзулина – да.