Солнце полуночи

Эмметт перебрался поближе к двери дома, держась в тени. И все же расстояние от двери до пикапа казалось слишком большим. Я сосредоточился на следопыте. Он не шевелился, внимательно прислушиваясь к драме, разворачивающейся в доме.

Что он слышит? Немногое: Белла удирает, спасается бегством. И в ближайшее время возвращаться не планирует.

Он поймет, что Эмметт видел его, и наверняка предположит, что Белле известно, что он ее слышит. Но предположит ли?

– Беллз, подожди, не уезжай, – тихо и настойчиво попросил Чарли. – Ночь на дворе.

– Если устану, посплю в пикапе.

Чарли представил свою дочь в сонном забытьи, в темной кабине пикапа, на обочине дороги неизвестно где, и со всех сторон к ней все ближе и ближе подбирались размытые черные тени. Кошмарное видение было бессвязным, но эхом повторяло мою панику, нелогичную и неистовую.

– Подожди хоть неделю, – взмолился он. – К тому времени Рене вернется.

Ритм шагов Беллы сбился, она остановилась. Послышался негромкий скрип ее подошвы – обернулась к отцу?

– Что?..

Я снова выскользнул из пикапа и застыл в нерешительности посреди двора перед домом. Что мне делать, если от его слов она растеряется, забудет о времени? Сознает ли она, что следопыт уже рядом?

– Рене звонила, пока тебя не было, – Чарли запинался, спеша поскорее объясниться. – Во Флориде что-то не заладилось, и если к концу недели с Филом не подпишут контракт, они оба вернутся в Аризону. Помощник тренера «Гремучников» говорил, что у них вроде бы найдется место для еще одного игрока на шорт-стопе…

И мы с Чарли оба затаили дыхание, ожидая ее ответа.

– У меня есть ключ, – пробормотала она и, судя по звуку шагов, снова направилась к двери. Ручка начала поворачиваться. Я метнулся обратно в пикап.

Ее слова выглядели как неубедительная отговорка. Следопыт наверняка предположит, что они рассчитаны на Чарли и полностью противоположны истине.

Дверь не открылась.

– Просто отпусти меня, Чарли, – сказала Белла. Я понял: ей хотелось, чтобы эти слова прозвучали зло, но боль в ее голосе заглушила все остальные чувства.

Дверь наконец начала приоткрываться. Белла вырвалась из дома, Чарли следовал за ней, протягивая руку. Она, видимо, заметила это и отшатнулась.

Я сидел на полу пикапа, пригнувшись так, чтобы меня не увидели. Но не удержался и выглянул в окно. Не оборачиваясь к отцу, Белла процедила:

– Не срослось, ясно тебе? – Она сбежала с крыльца, а Чарли остался стоять, словно прирос к месту. – Ненавижу, ненавижу Форкс!

Эти слова казались такими простыми, но от них нестерпимая душевная боль пронзила Чарли. Его мысли завертелись, почти как при головокружении. В них возникло другое лицо, такое похожее на лицо Беллы и тоже заплаканное. Но глаза у этой женщины были светлые, голубые.