Солнце полуночи

Она громко сглотнула, потом с напускной беспечностью произнесла:

– Ага, и день прожит зря, если никто ни разу не сказал мне, какой у меня съедобный запах.

Я снова усмехнулся, потом вздохнул. Об этих особенностях моей реакции на нее я буду сожалеть всегда, но теперь они не так тяготили меня, как прежде. Подумаешь, единственный шип, такой несущественный по сравнению с прелестью розы.

– Я решила, чего хочу, – объявила она.

Я застыл в напряженном ожидании.

– Хочу узнать о тебе еще что-нибудь.

Ну, не самый интересный для меня вариант, но она получит то, чего желает.

– Спрашивай о чем угодно.

– Зачем ты это делаешь? – выдохнула она тише, чем прежде. – Никак не пойму, как ты можешь всеми силами подавлять… себя самого. Только не пойми меня превратно – конечно, я рада этому. Просто ума не приложу, зачем тебе вообще утруждаться.

Как хорошо, что она завела такой разговор. Это важно. В попытке дать наилучшее объяснение из возможных я несколько раз запнулся.

– Вопрос в самую точку, и ты не первая задаешь его. Другие – большинство подобных мне, кого вполне устраивает наш удел, – тоже нередко задумываются о том, зачем мы так живем. Но видишь ли, даже если нам… выпали такие карты, это еще не значит, что нам нельзя быть выше своей участи, выйти за рамки судьбы, о которой никто из нас не просил. Пытаться сохранить то сугубо человеческое, что еще можно.

Все ли ясно? Поняла ли она, что я имел в виду?

Она ничего не сказала и лежала не шевелясь.

– Спишь? – шепнул я еле слышно, чтобы не разбудить ее, если она и впрямь уснула.

– Нет, – сразу же откликнулась она. Но ничего не добавила.

Как же досадно и вместе с тем уморительно было сознавать, что, изменившись чуть ли не до неузнаваемости, все тем не менее осталось по-прежнему. Как всегда, безмолвие ее мыслей сводило меня с ума.

– Это все, что тебя интересует? – уточнил я.

– Вообще-то нет.

Ее лица я не видел, но знал, что она улыбается.

– Что еще ты хочешь узнать?

– Почему ты умеешь читать мысли и почему только ты один? – спросила она. – А Элис – видеть будущее? Почему так происходит?

Жаль, что исчерпывающего ответа у меня не было. Я пожал плечами и признался:

– На самом деле мы не знаем. У Карлайла есть предположение… он считает, что все мы приносим с собой в следующую жизнь самые выраженные качества, которыми мы обладали, будучи людьми, и в итоге они усиливаются – как наш разум и наши чувства. Он полагает, что я и раньше отличался необычной чувствительностью к мыслям окружающих. А Элис пользовалась неким смутным чувством предвидения, где бы она ни жила.

– А что же принес в следующую жизнь сам Карлайл и остальные?

На этот раз ответить было легко – я уже не раз обдумывал тот же вопрос.

– Карлайл – сострадание.