Солнце полуночи

Движением, которое казалось безотчетным, она встряхнула головой, будто отвергая это видение своего будущего.

– А потом ты вдруг произнесла во сне мое имя.

Теперь, по прошествии времени, эти краткие секунды казались мне поворотным пунктом, водоразделом. Хотя за прошедший промежуток времени сомнения в себе одолевали меня миллионы раз, как только я услышал, что она зовет меня, выбора у меня не осталось.

– Так отчетливо, – продолжал я еле слышно, – что сначала я подумал, что ты проснулась. Но ты беспокойно заворочалась, еще раз пробормотала мое имя и вздохнула. Чувство, которое тогда пронзило меня, пугало и ошеломляло. И я понял, что игнорировать тебя больше не могу.

Ее сердце забилось быстрее.

– Но ревность… странная штука. Она гораздо сильнее, чем мне казалось. И она иррациональна! Даже сейчас, когда Чарли спрашивал тебя об этом гнусном Майке Ньютоне…

Я не договорил, сообразив, что, пожалуй, не стоит признаваться, насколько сильна моя неприязнь к этому ничтожеству.

– Так я и знала, что ты подслушивал, – проворчала она.

Не слушать то, что звучит настолько близко, было бы невозможно.

– Само собой.

– Ты правда ревновал из-за такой чепухи? – тон сменился с обиженного на недоверчивый.

– Для меня все это в новинку, – напомнил я. – Ты воскрешаешь во мне человека, и все чувства особенно остры потому, что свежи.

Неожиданно на ее губах возникла маленькая самодовольная усмешка.

– Неужели это тебя волнует? После того как я услышала, что Розали – сама Розали, воплощенная красота! – предназначалась для тебя? Есть у нее Эмметт или нет, не важно: мне ли с ней соперничать?

Эти слова она произнесла так, будто выложила козырную карту. Как будто ревность была рациональна настолько, чтобы трезво оценивать физическую привлекательность третьих сторон, а потом становиться соразмерной ей.

– Никакого соперничества тут нет, – заверил я.

Мягко и неторопливо я притянул ее к себе за запястья, пока ее голова не угнездилась точно под моим подбородком. От ее щеки распространялся жар.

– Знаю, что нет. В том-то и дело, – невнятно пробормотала она."

"– Да, Розали по-своему красива, – не то чтобы я отрицал изысканность Розали, однако это была неестественная, подчеркнутая красота, порой более тревожная, нежели притягательная, – но даже не будь она мне как сестра и не принадлежи она Эмметту, она никогда не смогла бы вызвать и десятой – нет, сотой доли влечения, которое вызываешь ты. Почти девяносто лет я странствую среди таких, как я и ты… и все это время считал себя цельным и самодостаточным и даже не сознавал, что я что-то ищу. Но я ничего не находил, потому что тебя еще и на свете не было.

Я ощутил кожей ее дыхание, когда она прошептала в ответ:

– Несправедливо. Мне ждать вообще не пришлось.